ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бездна Инди Видум Глава 1 Глава 1 Прилетели мы намного раньше запланированного, поскольку управлял вертолетом тот же паучок, которому нравилась скорость. Я даже подумал, не присвоить ли ему имя Михаэль Шумахер, но решил, что шутку эту вряд ли кто-то поймет, а Яша с Митей потребуют русского имени, а значит, будет Миша. Но прежде чем давать имя, стоило посоветоваться с Митей — его вотчина, ему решать, достоин ли паучок имени. Хотя, как по мне, достоин уже после того эпичного боя, когда он не просто отбился от противника, но и нанес ему решающий урон. Спальники пригодились, но не потому, что кто-то из нас решил всю дорогу проспать, а потому что на них устроились Наташа и Птос и всю дорогу проболтали. Птос своими новыми возможностями был весьма доволен, хотя сказал, что Милка на него шипит и убегает — то ли не признаёт в нем кота, то ли признаёт в нем конкурента за молоко и внимание Валерона. Выяснилось, что в этой форме Птос тоже может эффективно извлекать энергию из еды, преимущественно из жирной и сладкой, но к сгущенке и конфетам он оставался довольно равнодушным. Возможно, просто не вжился еще в новую форму. Крылья у него были мягкие, бархатистые на ощупь и сами по себе могли служить украшением. Но разговаривали Наташа и Птос не о том, какой он красивый, а о том, какие он еще знает интересные места для сбора кристаллов или ингредиентов. Знания Птоса в этом отношении были довольно специфическими, поскольку кузен императора интересовался совсем не тем чем интересовались мы. На

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом вздохнул, сообщил присутствующим, что у меня появились неотложные дела, и вышел из столовой. Валерон засеменил за мной, воинственно задрав хвост.

— Надеюсь, неотложные дела — это покормить меня? — тявкнул он.

— Чтобы поесть, тебе нужно просто зайти на кухню и взять что хочешь. А не вымогать на глазах у посторонних.

— У нас кто-то в гостях? — озабоченно спросил Валерон. — Не заметил.

— Внук Молчановского.

— Не води его в подвал, — спохватился он. — Вообще никого не води. Сокровищница императора оказалась слишком большой.

— И она сейчас вся у меня в подвале?

— Не вся. За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Валерон. — Полки остались. И один сейф, он в пол вмонтирован, но мы его завтра попробуем отрезать с Митей. Так что, может, и сейфа не будет.

— Я хотел с тобой поговорить по этому поводу, — спохватился я.

— Не до разговоров мне сейчас. Умру, если что-то срочно не съем, — ответил Валерон и рванул в сторону кухни.

На умирающего он ничуть не походил, а вот на стремящегося избежать ответственности — вполне. Но толку теперь ругать, когда завтра и сейфа не останется? В Валерона я верил: сказал, что попробует, так и будет пробовать, пока не добьется успеха.

Птоса пришлось вытащить из приятной компании, которая наверняка с ним делилась результатами ограбления. Валерон еще не видел нового облика второго помощника, иначе возмущался было бы куда сильнее, чем желал избежать ответственности за грабеж.

Птос же возмущения не высказал, и вскоре мы были уже в Святославске, где он опять попросил себя отозвать и не стал перекидываться во вторую форму. Я исполнил его просьбу, после чего прошел в особняк. Николай Степанович бросился ко мне.

— Петр Аркадьевич, такое горе, такое горе, — зачастил он. — Мария Алексеевна у нас.

— Это действительно горе, но не такое, о чем нельзя было сказать через переговорное устройство, — намекнул я.

— Она не в себе, — прошептал Николай Степанович. — С ней охранник. Поварков. Второй, говорят, пропал, когда они при поездке к вам попали в пространственную аномалию.

— Они в гостиной?

— Разумеется, Петр Аркадьевич. Я распорядился подать им чая.

Он вопросительно на меня глянул, я счел необходимым его одобрить:

— Совершенно верно поступили, Николай Степанович. Я подумывал и сам попытаться нормализовать отношения с Марией Алексеевной, просто не успел.

Мы дошли до гостиной, я вошел и поздоровался. Ответил мне только Поварков. Княгиня сидела, уставившись в одну точку на стене, и ни на что не реагировала.

— Николай Петрович, что случилось? — спросил я оставшегося вменяемым менталиста.

— Антон Павлович скончался, — пояснил он. — Он снял номер в гостинице и там принял яд, не в силах нести тяготы совести, которая грызла его за совершенные проступки.