— Ты даже не понимаешь, что своими требованиями и постоянно воруемыми вещами подставляешь Петю. В принципе мы можем обойтись и без тебя.
— Без меня вы не обойдетесь, — надулся он. — Но я же тоже должен получать компенсацию. Я маленький, мне страшно, у меня нет ваших железных нервов. Думаете, так приятно таскать трупы? Или скверников, которых у меня в контейнере целая армия? Они противные и дают гадкую отрыжку. А когда я прошу чем-то заесть, меня сразу начинают обвинять. Мне Петя даже обещанные конфеты не купил.
Он притворился, что стирает лапой слезинки с глаз, и сделал это настолько талантливо, что устыдился даже Митя.
— Прости, совсем забыл с этими новостями, — повинился я. — Давай тогда я тебе прямо сейчас куплю две. Вторая пойдет в аванс за работу.
— И сгущенка после сделанной работы, — сразу переключился он на деловой лад. — Ящик.
— А ты не лопнешь? — скептически спросил Митя.
— Я? От жалкого ящика сгущенки? В меня знаешь, сколько ее может влезть, — гордо сказал Валерон.
— Я помню, как у кого-то были проблемы, когда он обожрался, — безжалостно добавил Митя.
— Всё равно же всё усвоилось, — немного смутился Валерон. — И потом ее необязательно сразу всю есть. А запасать я могу много. Еда и запасание у меня идут в разные горла.
— Хорошо, что для еды горло пока меньше, но ты его столь хорошо разрабатываешь, что Петя тебя вскорости не прокормит.
— Я даже ем не каждый день! — вскинулся Валерон. — И сплю как попало и где попало. Неужели вам жалко сгущенки?
— Ты сегодня четыре банки съел, — обвиняюще прозвенела Хикари.
— Одну я доедал после тебя.
— Я оттуда не больше ложки съела.
— Вот, целую ложку. И после этого ты говоришь, что там была полная банка?
— Так, — сказал я. — Мы отвлеклись. Валерон, будет тебе две коробки конфет и ящик сгущенки. Только, ради бога, прекращай спорить и отправляйся проследить за княгиней. А то с Симукова станется изменить пропуск на сегодня, чтобы решить вопрос поскорее.






