— А возможно, нет и реликвии и связанных с ней артефактов, — добавил я.
— Печать император использует, — с сомнением сказал Молчановский.
— А вдруг это дубликат? — предположил я. — От этой семьи можно много чего ожидать.
— Это нужно подать как предположение, — предложил отчим. — Сказать, что мы сомневаемся в легитимности и требуем предъявить всё Совету князей. И что нападение на нас случилось именно из-за этого.
— А еще не забудьте добавить, что император намерен урезать права не только князьям и аристократии, но и дворянству в целом, — предложил я.
Молчановский опять начал громкую, прочувствованную, поражающую и пробирающую до самых печенок стоящих рядом людей речь, а я тихо активировал навык убедительности, надеясь, что он сработает в тандеме с голосом Молчановского. Я наблюдал за гвардейцами из окна, и мне показалось, что после подключения моего навыка они реально начали сомневаться, о чем свидетельствовала постоянно вспыхивающая ругань. Гвардия прекрасно поняла, что, выступая против нас, они стреляют себе в ногу: никакая медалька «За храбрость» не стоит урезания прав себе и своим потомкам. На стороне императора остались только самые упертые. Или самые бедные кому нечего было терять.
— Работает, — довольно сказал Симуков и поковырял пальцем в ухе, как будто хотел оттуда вытряхнуть голос Молчановского.
У меня тоже создавалось впечатление, что часть речи задержалась внутри головы — звенело в ушах до сих пор. Но важен же результат. А чего бы ему не быть, если за время произнесения речи Молчановским мой навык убедительности скакнул сразу на три уровня и стал нынче пятнадцатого? Всё дело в охватываемой площади. Страшно представить, до каких высот мог развиться подобный навык у великого князя, который произносил речи на огромные аудитории.
— Михаилу Илларионовичу удалось найти нужные слова, — заметил я.
— И сделать так, чтобы эти слова застряли в головах, — хохотнул Симуков и опять поковырял пальцем в ухе, не иначе как надеясь наконец подцепить хоть одно из застрявших слов и выбросить наружу. — Еще одной такой речи я не выдержу, оглохну.
— Издержки навыка, — смущенно сказал Молчановский.
С одной стороны, он был явно доволен, что речь имела нужный результат, с другой — чувствовал себя немного виноватым перед союзниками. Да и у союзников благодарность мешалась с головной болью. А у некоторых князей и благодарности не наблюдалось. Гуляев, к примеру, бегал по залу и вопил, что Молчановский нас быстрее угробит, чем гвардейцы, и предлагал начать переговоры, обеспечивающие гарантии неприкосновенности тем, кто скрутит и сдаст бунтовщиков. В вопросах скручивания он наверняка рассчитывал на других — с его уровнем навыков ему можно быть только идейным вдохновителем.






