ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложе... Цербер Мэри Туз Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложение, которого я никак не ожидала. И именно после него всё пошло совсем не по плану. Глава 1 Глава 1 Влад рассказывал историю про друга, который решил приготовить ужин на первом свидании и случайно поджёг кухню. История была средней, не такой уж и интересной. Но сам Влад — красивый. Этого, как выяснилось, иногда достаточно, чтобы девушка с красным дипломом экономфака МГУ сидела в ресторане, смеялась чуть громче нужного и делала вид, что не замечает очевидных дыр в сюжете его истории. — Он реально пытался тушить пасту шампанским, — сказал Влад и показал руками масштаб трагедии. — Представляешь? Паста, шампанское, девочка в платье за ползарплаты. В общем, сплошная романтика. — Надеюсь, он хотя бы на второе свидание ее позвал и не облажался, — сказала я. — Даа, конечно. А потом представляешь, она сама за него замуж просилась. Я фыркнула. Влад улыбнулся так, будто именно этой реакции и добивался. У него была красивая улыбка, такая тёплая, обворожительная, чуть самодовольная. Та самая, из-за которой я полгода делала вид, что его просьбы «занять деньги до завтра» — это н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Из дома, из холдинга, от тебя. Сниму квартиру, буду работать, жить на зарплату. Да, возможно, плохо. Зато сама.

— На какую зарплату?

— На свою.

— В приюте, который держится на моих пожертвованиях?

Удар был точный. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но не позволила лицу измениться.

— Вы и животных приплетёте?

— Я называю реальность. Твой университет, твоя квартира, твоя машина, твои проекты, твои связи. Всё это существует, потому что я поставил под этим свою подпись. Без неё люди быстро вспомнят, что ты не самостоятельная женщина, а дочь Виктора Сергеевича без его поддержки.

— То есть никто.

— То есть человек, который очень быстро поймёт цену словам.

Я встала.

Стул отъехал по паркету.

— Спасибо. Завтрак был мега познавательный.

— Сядь.

— Нет.

— Агата.

— Я сказала нет.

В этот момент Артур заговорил.

— Виктор Сергеевич.

Голос был тихий, но в столовой его услышали сразу. Отец повернул голову медленно. Я тоже посмотрела на Громова.

Он сидел всё так же прямо, только пальцы на краю стола побелели.

— Дайте ей время, — сказал Артур.

Не громко. Не героически. Без красивой позы.

И всё равно воздух изменился.

Я уставилась на него. Хотела найти подвох, инструкцию от отца, какой-нибудь расчёт. Но Артур смотрел не на меня. На Виктора Сергеевича. Хотя на полсекунды, перед тем как заговорить, он всё-таки посмотрел на меня — и в этом коротком взгляде было что-то, что я не ожидала увидеть в глазах человека, который сидит по эту сторону стола.

Отец долго молчал.

— Тебе тоже нужно время? — спросил он наконец.

— Нет, не мне, ей нужно.

Одно слово.

Сухое, упрямое.

Я ненавидела, что оно прозвучало за меня. И ещё сильнее ненавидела, что на секунду стало легче.

Отец взял чашку, отпил кофе и поставил её обратно точно в центр блюдца.

— Нет, — сказал он. — Время закончилось вчера.

Тогда Артур поставил приборы. Осторожно, чтобы звук не был вызовом. Получилось всё равно вызовом.

— Дайте ей время.

Виктор Сергеевич посмотрел на него так, как смотрел в первые годы: не сердито, а внимательно. Хуже сердитого. Артур выдержал взгляд и не добавил ничего лишнего.

Одной фразы уже было достаточно, чтобы перейти черту.

Виктор Сергеевич услышал просьбу Артура и мысленно отметил её.

Не как ошибку. Как симптом.

Мальчик вырос, стал мужчиной, научился вести переговоры, закрывать сделки и держать удар. Но рядом с Агатой в нём всё ещё просыпалась слабость, которую Виктор Сергеевич когда-то счёл бы трогательной, а теперь был вынужден учитывать как риск.

— Нет, — сказал он вслух.

И посмотрел на дочь.

Пусть злится. Злость быстрее приводит человека туда, куда его всё равно ведут.

— Я не выйду за него замуж, ты не имеешь права манипулировать мной через свою болезнь, — повторила я.

Отец посмотрел на меня так, будто я неправильно ответила на простой вопрос.