ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Три года Элара Дэйн охраняла мертвые серверы в подземельях Ордена Валькирий. Ржавая броня — цена ошибки: милосердие к чуждому разуму Синод карает как ересь. Но когда Высшему Совету понадобилось достат... Валькирия Рената Коста Три года Элара Дэйн охраняла мертвые серверы в подземельях Ордена Валькирий. Ржавая броня — цена ошибки: милосердие к чуждому разуму Синод карает как ересь. Но когда Высшему Совету понадобилось достать из глубин мертвого мира легендарную «Эгиду Рассвета», об изгнаннице вспомнили вновь. Ее штрафной отряд отправляют на самоубийственную миссию. Впереди токсичные бури планеты смерти, пожирающая сталь нанофауна и автоматические орудия древней Цитадели. За спиной — Старший инквизитор, готовый стрелять без предупреждения. Элару не прощают. Ее используют. И она это знает. Официально штрафники лишь таран для Инквизиции. Неофициально — пешки в тайной войне земных спецслужб и военных корпораций за технологии Темных Эпох. Но «Эгида» не святыня и не оружие, а ключ к запретной правде. И когда чужие приказы ведут на верную гибель, остается единственный закон: выжить любой ценой. Те, кто списал Элару Дэйн со счетов, забыли: изгой, у которого отняли всё, становится самым опасным оружием во вселенной. Глава 1 Глава 1 Скрежет ржавчины незаметно стал навязчивым ритмом жизни Элары Дэйн. Каждый раз, когда она переносила вес с одной ноги на другую, правый набедренник ее старой брони отзывался коротким, сухим стоном. Когда-то покрытый благородным небесно-голубым лаком, металл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она сама лишь однажды заглянула за створки стальных ворот, когда на третий месяц после ее перевода сюда, дряхлый технолог из департамента учета приходил сделать копию диска старого каталога для плановой инвентаризации.

Внутри склада она увидела ряды запыленных металлических шкафов в тусклых синеватых бликах аварийного освещения, которое включилось после поворота тумблера справа от двери. Технолог тяжко вздохнул и брезгливо посмотрел на железные пальцы своего протеза. С выражением глубокого отвращения он вытер их об штанину и проковылял в глубину помещения.

Он вернулся через полчаса. Поворчал с недовольным видом, запирая ворота:

— Когда уже это всё утилизируют к чертям собачьим?! Кому оно надо вообще?!

Элара полностью разделяла его мрачное настроение, но скромно промолчала.

Она была призраком в собственном Ордене. Ее мнение вряд ли кого-то интересовало. Охранять никому не нужное барахло ее поставили в наказание за грехи, показывая этой бесполезной тратой ресурса и времени, что она ни на что больше не годна.

Элара закрыла глаза, и в темноте перед ней в который раз всплыл фрагмент кода. Похожий на тихий, почти человеческий всхлип в цифровом эфире, который она уловила три года назад. Тогда она поверила, что может спасти эту внезапную искру; что логика и милосердие всё же могут сосуществовать в мире, где за любую попытку понять врага немедленно сжигали заживо. Она посмела открыть дверь, которую следовало намертво запечатать, и впустила в систему вирус. Так они сказали потом. Сразу-то никто ничего не заметил. Только на следующий день, когда началась стрельба, они сделали кое-какие выводы и нашли того, кто виновен в случившемся.

Смертей было много. Позора — еще больше.

«Ты была слишком горда, чтобы быть просто мечом», — прошептал внутренний голос, точь-в-точь повторяя слова одного из ее наставников в интернате. Память — очень странная штука. Вот так порой всплывают моменты из далекого детства. Казалось бы, давно забытые события, слова и лица вдруг оживают, как строчки кода в архивах списанного, но еще исправного сервера.

— Капитан Дэйн!

Странно, что ее до сих пор не разжаловали в рядовые. Но может быть как раз сейчас решили сделать это, вот и пришли. Прислали кого-то. Голос был звонким и резким, как удар хлыста. Элара открыла глаза и выпрямилась, ощущая, как ржавый металл доспеха сквозь ткань комбинезона впивается в кожу. Хорошо, что визор шлема опущен, не хватало только обвинений, что она спит на посту.

К ней приближалась посыльная. Она шла пружинистой походкой полной энтузиазма неофитки, держа шлем в руке у бедра. Остановилась в трех шагах. Совсем молодая девушка, лет семнадцати, не больше. Ее голубые доспехи сияли так ярко, что в полумраке коридора казались источником света.