Как только я оказалась дома, как только я оказалась с детьми, Никита вернулся и стал нормальным сыном. Он не третировал Валеру, он пренебрежение своё не выказывал к отцу, сейчас для него отец был очень важной единицей. Он проводил очень много времени с Валерой, они стали постоянно ездить на корт. Им это стало очень сильно нравиться. И несмотря на то, что Валера очень сильно и много говорил о женском воспитании, выходило, наоборот, что в избытке матери в жизни Никиты, ему очень нужен был отец. И он эту нужду закрывал тем, что проводил с ним много времени, много общался, у них появлялись свои какие-то темы, определённые какие-то свои разговоры, в которых я часто путалась.
А сеансы у Лидии проходили в более натянутой гнетущей обстановке.
После того разговора в машине между мной и Валерой повисла вина и обида.
Я наконец смогла докричаться до него. А он наконец смог объяснить, что он не умеет иначе.
— Я бы очень хотел, —хрипло тогда говорил муж. — Я бы очень хотел, чтобы ты не ощущала никаких манипуляций. Ты думаешь, я сам не знаю,что это ненормально? Я не знаю, как иначе. Я пытаюсь с тобой строить диалог не с позиции того, что я решил, а ты прими это решение, а с позиции я тебе даю что-то, ты реши хочешь или нет. Даже с психологом я выбрал этот момент, но отдал тебе на решение, стоит ли нам с ним общаться или нет. Я очень хочу научиться не манипулировать. Это не происходит по щелчку пальцев, как ты этого понять не можешь?
Наверное, он и правда учился не манипулировать, но во мне играло чёртово противоречие и сцепливала зубы, тяжело дышала. Не могла пока примириться к этой ситуации.
— Как сейчас вы общаетесь? — Спросила Лидия, сидя за своим столом и медленно перебирая магнитные чётки в пальцах.
— Нам сложнее…
— Почему?
Я помедлила, поглядела искоса на Валеру, желая от него услышать какой-то ответ, но он молчал. Я, вздохнув, призналась.
— Я наконец-таки смогла сказать, что мне не нравятся манипуляции, а Валера не может их не использовать.
И возвращались мы от психолога молча, каждый со своими мыслями.
Когда Валера довёз меня до дома, я, поблагодарив его за эту услугу вышла из машины.
Дойдя до подъезда, я обернулась посмотреть, как муж отъезжает, но наткнулась глазами на вышедшую из-за угла подъезда Милану.
Она взмахнула руками и кинулась ко мне.
— Подожди, подожди, не надо, не кричи! — хрипло произнесла она.
Я растерянно вцепилась в ключи, пытаясь попасть по кнопке.
— Забери заявление, ну, забери. Подумаешь, недопонимание произошло, но всякое бывает. Обе же женщины, обе же должны понимать, что к чему идёт, — размахивала руками Милана, и в её пальцах я тоже заметила зажатые ключи, для чего они ей были нужны?
Я прекрасно знала, что у неё нет дубликата от нашей квартиры.






