ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... В разводе с предателем Анна Томченко Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... Глава 1 — Улыбнись, — одними губами произнёс Валера, двигаясь ко мне через толпу. Я опустила глаза, сцепила зубы чуть ли не до скрипа. Больше двадцати лет брака, двое детей и полгода, как мы в разводе. За это время бывший муж выцедил из меня всю жизнь, по капле её вытягивал. — Улыбнись, — произнёс муж, останавливаясь передо мной, и недовольно нахмурил брови. Я не хотела улыбаться, я не хотела радоваться, я даже здесь находиться не хотела. Но это был единственный способ увидеться с детьми. Я тяжело вздохнула. — Ну же, Вера, улыбнись, — произнёс почти без эмоций Валерий и оказался рядом со мной, положил ладонь мне между лопаток. По коже тут же прошлась волна огня, заставляя сердце забиться чаще, словно бы в смертном припадке. — В конце концов, ты на моём сорок пятом юбилее, а не на похоронах, Верочка. А это прозвучало с такой ехидной насмешкой, что я не смогла сдержаться. — После того, как ты отобрал детей, у меня больше нет повода для улыбок, — призналась я честно, потому что на самом деле все те, кто кричат о том, что разведись, уйди, дете

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И плитка нужна была именно под белый мрамор. С золотыми трещинами.

Я терял свою девочку по частям.

Я понимал, что когда-то я уже не смогу обнять её, зарыться носом в мягкие волосы. И вдохнуть полной грудью её аромат.

А не помнил, как она могла громко смеяться, а потом сама смущалась этого смеха и прикрывала ладонью рот, тонкие пальцы тогда подрагивали.

Я убил самолично свою девочку.

Мне осталось только подохнуть от горя, которое не вычерпать ложкой, не сцедить половником.

Я сидел на маленьком диване в прихожей и выл.

Руки дрожали, хотелось кожу с лица сорвать.

Потому что тварь последняя, скотина бездушная…

Потому что она уехала, а я знал, что к нему.

Знал, сам отдал, сам все сделал.

Ну, зато нагулялся.

Так нагулялся, что на всю жизнь хватит, так нагулялся,, что аукаться будут эти гулянки ещё не год и не два года.

Всю жизнь.

И останется мне стоять возле хрустального саркофага своей убитой девочки.

И не иметь права даже прикоснуться к навек заледеневшей маске презрения и злости.

Грудь сдавило.

Старался успокоиться, только нихрена не выходило.

— Привет, — в полумраке и тишине квартиры раздался знакомый голос.

Я вздрогнул, дёрнулся.

Тут же ударил по кнопке светильника кулаком.

Вера поморщилась. Переступила с ноги на ногу. Босая, в моей рубашке, которая прикрывала ягодицы и застёгнута была на одну пуговицу.

Я от растерянности не знал что сказать, поэтому просто сидел и смотрел то ли на видение, то ли на сон наяву или на горячечный бред.

— Вер, — тихо шепнул я, боюсь удостовериться, что она мираж, что действительно я просто разговаривал с самим собой.

Она уехала к своему Грише.

Уехала и провела с ним ночь.

— Вер… — повторил, не веря в произошедшее. Оттолкнулся от диванчика и с трудом поднялся, ноги онемели.

Я вытянул руку вперёд, стараясь коснуться её волос.

Тёплая.

По щеке провёл.

Волосы мягкие.

— Вер?

Она облизала губы. Тяжело вздохнула.

— Привет, — ещё раз произнесла она, заставляя сердце забиться чаще. — Знаешь, Валер… — тихий, мягкий голос. Слишком спокойный. — Ты так хотел, чтобы я стала сильной, ятобы никто мне больше никогда не причинил боли. Но ты забыл рассказать о том, что между мной и тобой сила это означает… Побороться.

Я покачал головой.

— Доверия не будет.

— Ошибаешься… — надломлено. — Потому что теперь самый главный страх осуществился. Ты уже ушёл к другой, поэтому я сейчас не буду бояться тебя потерять, поэтому сейчас я буду не самой удобной спутницей и вероятнее всего достаточно вредной женщиной. Понимание, да, оно пришло. Глупая какая-то мысль о том, что иногда случаются такие моменты, когда, заглянув в себя, понимаешь, что что-то сломалось, а починить не выходит. Доверие, а про доверие я уже тебе сказала. Оно не будет каждый раз заставлять меня дрожать, либо задыхаться от боли.