В этом доме явно не было места шлюхам и подонкам, и моё присутствие здесь казалось ошибкой в коде реальности.
— Здравствуйте, — произнесла она, и в её голосе послышалось искреннее, почти детское удивление.
Она переводила взгляд с моей черной, вызывающе тонированной «девятки», припаркованной у обочины, на меня — парня со свежими ссадинами на костяшках, облаченного в черную кожу, и на этого нелепого белого медведя. Картинка в её голове явно не клеилась. Я выглядел как бандит, который ошибся адресом при наезде.
Я постарался сделать максимально вежливое лицо, хотя внутри всё клокотало от желания развернуться и уебать отсюда по газам.
«Спокойно, Картамаз, дыши ровно. Не пугай женщину, ты сейчас — порядочный кавалер, а не цепной пес, собирающий долги по кабакам».
— Добрый вечер. Я к Лере. Меня Артём зовут, я её... парень, — это слово я произнес с особым нажимом, будто ставил клеймо. Оно ощущалось на языке странно, почти святотатственно. В моем мире были «бабы», «телки», в крайнем случае «подруги». А «парень» — это из другой, книжной жизни.
На лице Валентины Николаевны отразился настоящий шок. Брови взлетели вверх, губы чуть приоткрылись, рука невольно потянулась к воротнику.
— Парень? Лерочки? — она растерялась, суетливо поправляя прядь волос. — Но она... она ничего не говорила. Мы и не знали, что у неё кто-то есть. Она всегда только об учебе, о чертежах...
«Ну еще бы она сказала, — хмыкнул я про себя, чувствуя, как желчь подкатывает к горлу. — Кому охота признаваться родителям, что связалась с местным дьяволом? Что спит с парнем, который её запугал, и у которого руки по локоть в дерьме?» Но вслух я выдавил из себя почтительную, почти голливудскую улыбку, от которой сводило скулы:
— Наверное, сюрприз хотела сделать. А я вот решил не дожидаться официальных приглашений, приехал поздравить. Сами понимаете, чувства...
Валентина Николаевна еще пару секунд разглядывала меня, видимо, пытаясь найти во мне хоть что-то, что могло привлечь её «светлую девочку». Но вежливость и гостеприимство, впитанные ею с молоком матери, победили шок.
— Ох, ну что же мы на пороге... Заходите, Артём. Проходите во двор, на улице мороз, нечего стоять.
Она распахнула калитку шире. В этот момент из-за угла дома выскочил здоровенный пес — какой-то овчароид с мощной грудью и умными глазами. Он зашелся басовитым, предупреждающим лаем, от которого задрожал воздух. Я инстинктивно напрягся. Моё тело, привыкшее к постоянным атакам, отреагировало само: плечо дернулось, свободная рука сжалась в кулак. Я не боялся собак, я привык их подавлять, но эта махина выглядела так, будто она охраняла не просто дом, а саму чистоту этого места от таких, как я.






