ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он же тебя насквозь видит!

Я усмехнулся, глядя, как она нервно теребит мех медведя. Несмотря на весь свой праведный гнев и ужас, она не отпускала игрушку. Она буквально зарывалась пальцами в мягкий ворс, и я видел, как её взгляд то и дело соскальзывает на морду этого плюшевого гиганта. В ней боролись взрослая женщина, попавшая в капкан к бандиту, и маленькая девочка, которой никогда не дарили таких подарков.

— Нравится мишка? — я перехватил её взгляд, смягчая тон до почти нежного. — Не зря я его полгорода тащил в багажнике?

Лера на секунду запнулась. Гнев в её глазах на мгновение уступил место чему-то совсем другому — чистому, уязвимому. Она закусила губу, и я увидел, как на её ресницах заблестели слезинки. Черт, она была такой сильной со мной в моей квартире, такой холодной в университете, а сейчас — девчонка девчонкой. И эта её беззащитность била меня под дых сильнее любого кастета.

На душе вдруг стало на удивление тепло. Не то паскудное торжество, когда я выигрываю крупный банк, а какая-то новая, пугающая уверенность. Я не ошибся. Я знал, что ей зайдет. Я знал её лучше, чем она сама себя знала в этот момент. Она хотела этой сказки, даже если сказку принес сам черт.

— Артём... он огромный, — пробормотала она, на мгновение забыв, что должна меня ненавидеть. — Зачем ты это сделал? Это же... это слишком.

— Для тебя нет такого понятия «слишком», малая, — я протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица. Она вздрогнула, как от удара током, но не отшатнулась. — И не спорь со мной. Сейчас мы выйдем на кухню, сядем за стол, и ты будешь мило улыбаться. Расскажешь, какой я замечательный. Я буду самым приличным зятем в мире, обещаю. Главное — не паникуй и не выдавай нас. Я всё разрулю. Я всегда всё разруливаю, ты же знаешь.

— Зятем... — она едва не задохнулась от моей наглости. — Ты невыносим, Картамазов. Ты просто чудовище.

— Знаю. За это и любишь, — я подмигнул ей, хотя понимал, что про «любовь» это я загнул, чтобы позлить её еще больше. Хотя, глядя в её глаза, я уже ни в чем не был уверен.

Я слышал, как на кухне загремели тарелки — Валентина Николаевна вовсю хозяйничала, а Федор Иванович, судя по гробовой тишине, продолжал сидеть в засаде, затачивая ножи своим взглядом. Предстоял самый тяжелый ужин в моей жизни.

— Артём, Лерочка! Идите к столу, всё остынет! — донесся ласковый голос матери.

Я поправил воротник, глубоко вздохнул, стараясь отогнать привычные матерные обороты подальше в подсознание. Нужно было фильтровать базар так, как никогда раньше. Мы вернулись на кухню. Стол уже ломился от еды: домашние соленья, дымящаяся картошка с укропом, нарезка из домашнего сала, какие-то невероятно пахнущие грибочки.