Ты не похож на тех, кто доволен своей жизнью под нынешним руководством.
Парень поднял взгляд. Его глаза, налитые кровью и полные боли, сузились, изучая Кирилла.
— Информация нынче стоит дорого, парень. Особенно та, что касается хозяина этих мест. Меня Костылем зовут. Раньше я был хозяином соседнего района, а теперь видишь — обрубок на свалке. А ты, я так погляжу, из тех, кто привык вопросы задавать в теплых кабинетах под лампой?
— Меня зовут Кирилл. И меня интересует Артём Картамазов. У нас с ним… принципиальные разногласия по поводу одной девушки.
При упоминании имени Артёма Костыля буквально перекосило. Лицо его исказилось в судороге, он сплюнул густую, темную слюну на грязный снег и вцепился здоровой рукой в колено так сильно, что пальцы побелели.
— Картамазов… — прошипел он, и в этом звуке было столько концентрированной ненависти, что воздух вокруг, казалось, похолодал на несколько градусов. — Значит, ты тоже под его каток попал? Или он у тебя бабу увел? Он это любит. Крысить чужое, строить из себя благородного робингуда, пока другие за него кровь проливают и срок мотают. Он мастер иллюзий, студент. Он тебе напоет про спасение, про семью, про защиту, а на деле он — дьявол, который сначала ломает тебе хребет, а потом великодушно предлагает костыли, чтобы ты до конца жизни был ему должен.
— Меня интересует Валерия Острожская. И её сестра Инга. Я хочу знать, как он их сломал.
Костыль хрипло, надсадно рассмеялся, переходя в мучительный кашель.
— Острожская… «Архитекторша». Породистая девка, мажорка. Ты думаешь, она там по любви, Кирилл? Думаешь, она сама в эту грязь по доброй воле прыгнула? Я видел, как он её «приручал». Это не любовь, это дрессура дикого зверя. Он нашел её слабые места, он надавил там, где больнее всего. Я знаю правду о том, что произошло на той даче в сентябре. Я знаю, как он её ломал, лишая воли по кусочку. И я знаю, что случилось с другими девчонками, которые были до неё и которые ему «не подошли».
Он подался вперед, обдав Кирилла тяжелым запахом дешевых лекарств и спирта.
— Он тебя уничтожит, если ты пойдешь на него в лоб. У него за спиной Боксёр, у него связи с Александровичем, у него весь этот район в кулаке. Но я… я хочу видеть, как он сдохнет. В муках. Так же, как гнил я эти недели в подвале, пока они думали, что я подох от потери крови.
Кирилл понял: это его единственный шанс. Свидетель, который знает систему изнутри и которому нечего терять.
— Что ты хочешь взамен за правду? — спросил Кирилл прямо.
Костыль посмотрел на свою изуродованную руку, потом на серые стены гаражей, ставшие его тюрьмой.
— Мне нужно лечение. Настоящее. В частной клинике, где нет его людей, где меня не найдут его цепные псы. Мне нужны нормальные врачи, лекарства и круглосуточная охрана. Боксёр уверен, что я уже кормлю червей.






