ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я собирался с мыслями, пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать её еще сильнее своим этим «нет», хотел сказать, что тогда я был другим, что я не умел любить иначе... Но когда я наконец повернул голову, чтобы ответить, слова застряли в горле.

Лера уже спала. Она тихо сопела, уткнувшись носом в подушку, её длинные ресницы чуть подрагивали во сне. Я еще долго смотрел на её лицо, подсвеченное мертвенным лунным светом, и чувствовал, как внутри затягивается узел, который рано или поздно придется либо развязывать зубами, либо рубить к чертовой матери вместе с плотью.

На следующее утро Лера всё-таки упрямо собралась в Универ. Я пытался её тормознуть — вид у неё был всё ещё паршивый, кожа прозрачная, как папиросная бумага. Но когда Острожская вбивает себе что-то в голову насчёт своей этой учёбы, спорить с ней — всё равно что лбом стену прошибать. Только зря нервы трепать, которых и так не осталось.

— Ладно, катись, отличница, — буркнул я, целуя её в холодный висок. — Но чтобы в три как штык была дома. Заберу сам, поняла?

Сам же я рванул разгребать ту гору дерьма, которая за ночь стала еще выше и вонючее. Проблема с воскресшим Костылем висела гирей на шее, но тут прилетело оттуда, откуда я вообще не ждал удара. Мой человечек в органах шепнул, что пацанов, которые пасли квартиру, где мы держали Ингу, закрыли. Причем закрыли жестко, с Омоном и всеми делами. Пришлось срочно выходить на Мишу — одного из моих бойцов, кто был на хате в тот день. Договорился о коротком, «кривом» свидании в камере, пока их еще не раскидали по СИЗО.

Миша выглядел так, будто по нему проехал трактор. Нос набок, губа разорвана — видать, при приеме его не жалели. Когда я зашел в допросную, он даже не сразу поднял глаза.

— Ну, рассказывай, воин хренов, как вы так жидко обосрались, — процедил я, садясь напротив и закуривая, хотя в камере было нельзя. Мне было похер.

— Тёмыч, сука, я сам не понял... — Миша замялся, нервно дергая плечом. — Прилетели, мордой в пол, всё по классике. Но есть одна делюга... стремная. Когда нас из подъезда выводили к автозаку... я Леру твою видел. Стояла там, через дорогу, в сугробе. И не одна, а с каким-то лощеным типом. Этот... ну, Маркин, кажется.

У меня внутри всё заледенело. Кровь будто превратилась в жидкий азот.

— Чё ты несешь, имбецил? Она в больнице была вчера весь день. Плохо ей было.

— Да какая, нахер, больница, Тём! — Миша подался вперед, забыв о боли, его глаза горели. — Орала Инга как резаная, когда её на носилках выносили, а Лера эта стояла и ревела в три ручья. А парень этот её обнимал, утешал, сука, за плечи держал. Тёмыч, это она была. Стопудово. Ты телефон-то свой проверяешь? По ходу, залезла она в твою мобилу, пока ты дрых, нашла адрес и слила нас всех к чертям собачьим. Мстит она тебе, Артём. За себя мстит, за сеструху свою шлюховатую.