ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы она тогда, в сентябре, не привезла меня на ту дачу обманом, если бы не бросила меня там одну на растерзание волкам ради собственного драйва, ничего бы этого не было. Инга сама открыла дверь в этот ад, и она же в него провалилась. Ей нужно долгое лечение, и я глубоко сомневалась, что даже эта история её чему-то научит. В её глазах я видела не раскаяние, а лишь страх перед последствиями.

А Артём... Я любила его. Эта любовь была как затяжная болезнь, как глубокий шрам, который тянет кожу при каждом движении, но я видела, как он старался последние недели. Он окружил меня заботой, которую я принимала за искреннее искупление. Он дал нам шанс, и я хотела дать его в ответ.

Всю прошлую ночь я не смыкала глаз, слушая его мерное, спокойное дыхание. Вчера у меня просто не хватило сил признаться ему, что я всё знаю. Когда я зашла в квартиру, раздавленная видом сестры, слова про больницу и отрицательный тест вырвались сами собой. Ложь соскользнула с языка раньше, чем я успела подумать. Я испугалась его реакции, испугалась, что наш хрупкий карточный домик, который мы так старательно строили на пепелище, рухнет в ту же секунду.

Завтра у него день рождения. Двадцать четыре года. Я решила, что не могу входить в его новый личный год с этой горой вранья между нами. Я твердо настроилась поговорить с ним сегодня вечером. Я хотела правды — я должна была знать, зачем он скрывал от меня Ингу, зачем врал, что ищет её, когда сам удерживал в том районе. И я готова была признаться в своей лжи. Мы должны были обсудить всё: и моё странное состояние, и врачей, и вместе, по-настоящему, отправиться в клинику. Без тайн.

Я уже подходила к воротам университета, поправляя сумку на плече, когда мои размышления прервал резкий визг тормозов. Незнакомая тонированная машина перегородила мне путь, выскочив прямо на тротуар. Снежная каша брызнула на мои сапоги.

Я не успела даже вскрикнуть. Двое рослых парней в темных куртках выпрыгнули из салона. Их движения были слаженными, профессиональными и абсолютно лишенными жалости.

— Эй, вы что... — только и успела выдохнуть я, когда железные пальцы сомкнулись на моих предплечьях.

Меня схватили за руки, рванули на себя так, что суставы хрустнули, вышибая искры из глаз. Не церемонясь, меня буквально вбили в тесное заднее сиденье. Прежде чем я успела вдохнуть воздух, чтобы закричать, на голову накинули плотный, пахнущий пылью и мешковиной мешок.

Тьма под ним была плотной, удушающей. Каждый вдох давался с трудом, легкие обжигало запахом старой пеньки и какими-то техническими парами. В первые минуты меня накрыла такая мощная волна паники, что я едва не потеряла сознание. Я молила, захлебываясь слезами, чтобы они меня отпустили, кричала, что это какая-то ошибка, что у меня нет денег.