Даже самые крутые шлюхи, так быстро не доводят меня до оргазма, как ты. Ты очень сладкая. - сказал он, погладив её по щеке.
Она повернула голову и прижалась губами к его открытой ладони, чем вызвала у него дрожь в этой руке.
Он замер и вдруг резко сбросил её с себя. Встав с кровати, он принялся застёгивать свою рубашку.
- Максим?
- Не зови меня так. - бросил он, надевая пиджак.
- Почему?
Он, не обращая на неё внимания, быстро пересёк комнату и выйдя в коридор, стал надевать пальто. Женя бросилась за ним и схватив его за рукав, воскликнула:
- Ты куда?
Он обернулся и оторвал её руку от себя.
- Всё, отъебись от меня. Я больше не приеду. Ты свободна.
- Что? Почему? Я что-то сделала не так? Ты же сказал, что тебе понравилось.
- Потому что. Я же сказал, что буду пользоваться тобой, пока не надоешь. Ты мне надоела.
- Но...
- Всё. Пока. С братом твоим придумаю что-нибудь, но придётся немного подождать. Это не быстро делается.
- Макс...
- Максим Викторович. - сухо поправил он.
- Не уходи.
- Пошла на хуй. - холодно бросил он, исчезая за дверью.
Он ушёл, а Женя ещё долго стояла перед дверью, прислушиваясь к звукам за ней, в глупой надежде, что он вернётся. Она и сама не понимала, почему стало так больно от того, что он ушёл. Она же только этого и хотела. Хотела, чтобы это всё закончилось. И вот — закончилось, а она готова плакать, из-за того, что больше не нужна ему. Что вообще происходит?
Развернувшись, она пошла в комнату и легла в кровать. Накрывшись одеялом с головой, она ощутила, что подушка вся пропахла его парфюмом. Уткнувшись в неё носом, она закусила край одеяла и зарыдала.
"Да почему же так больно? Почему так обидно? Мне нужно радоваться, что он наконец потерял ко мне интерес и свалил из моей жизни. Речь шла про неделю, которая два дня назад, казалась мне вечностью, а теперь что? Теперь я почему-то хочу, чтобы это, действительно, длилось вечность? Ты совсем ёбнулась, Баранова? Хорошо, что он ушёл. Он страшный, жестокий человек. От него нужно держаться подальше " - думала Женя.
Но ей не удалось успокоить саму себя. Её всё ещё продолжали сотрясать рыдания, а пропахшая Максом подушка, очень быстро стала мокрой от её слёз.
Она ещё долго плакала, давилась слезами, скулила и рычала от обиды в подушку, пока, наконец, не забылась тяжёлым, тревожным сном.
Глава 5
Послав Женю на хуй, Шахов спустился по лестнице и усевшись в свою машину, дал по газам. Впервые за долгие годы, он потерял почву под ногами и вышел из себя. Внутри всё кипело и клокотало от ярости. Ярости и... Страха. Страха перед тем, что он сейчас испытал — нечто давно забытое, похороненое им же. И он вовсе не хотел испытывать это впредь. Это делало его слабым. Этого нельзя было допускать.
Его сердце давно превратилось в камень, покрытый толстым слоем льда, непробиваемый годами подавленных эмоций.






