- А где Аня?
- Она у подружки осталась ночевать.
- Понял. - сказал Макс и отключился.
Он окинул взглядом комнату жены и сел на кровать. Они уже давно спали в разных комнатах. Он прекрасно знал, что у Натальи имеется любовник, но ему было глубоко насрать на это. Они оба много лет изменяли друг другу и относились к такому положению вещей с холодным равнодушием. С обеих сторон не осталось никаких чувств друг к другу, поэтому никто из них не испытывал ревности. Они просто жили вместе ради детей. Так обоим казалось правильным, хотя на самом деле, оба чувствовали, что правильным было бы развестись. Однако развод никому из них не был нужен. Максу было выгодно оставаться семейным, а Наталья не хотела терять источник дохода, ведь в случае развода, она осталась бы с голой задницей. Шахов слишком умён, чтобы позволить обобрать себя как липку.
Когда-то давно, они, конечно, любили друг друга и дети погодки, родились в по-настоящему любящей семье. Но с годами, Макс сильно изменился. Он стал давить в себе эмоции. Работа вынуждала его обрастать панцирем, защищаться от эмоциональных потрясений. Он выстроил вокруг себя стену и со временем, она стала для него тюрьмой. Он уже не смог выбраться и оказаться по ту сторону. Он научился настолько виртуозно прятать свои эмоции, что однажды, запихнул их настолько глубоко, что полностью утонул в собственном безразличии. Он больше не чувствовал ничего. Ни любви, ни боли потерь, ни страха перед опасностью, ни радости побед. Он превратился в бездушную машину, запрограммированную на выполнение определённых функций.
Конечно Наталья не смогла любить того, в кого Макс превратился, а он и подавно разучился испытывать эмоции и настолько закостенел, что ему стало совершенно плевать на то, что он потерял всё, чем когда-то дорожил. Он стал безжалостен ко всему живому, считая слабых лишь средством достижения собственных целей. Обладая выдающимся умом, он легко манипулировал людьми, предвидел любые шаги наперёд, используя любую слабость окружающим себе на пользу. Отсутствие эмоций, сменилось холодной страстью к власти и контролю. Он был всегда невозмутим, непредсказуем и опасен одновременно.
Даже собственные дети его боялись. Нет, он не распускал руки, но его домочадцам всегда было достаточно одного его холодного взгляда, чтобы испытать необъяснимую тревогу и страх перед его гневом. Его безразличие пугало. Было сложно поверить, что человек может быть настолько равнодушным ко всему и всем.
Немного посидев на кровати супруги, он неспешно поднялся и отправился в душ. Стоя под горячими струями воды, он вдруг подумал, что надо бы позвонить дочери и сообщить, что её брат в больнице, но выйдя из душа, он отмахнулся от этой идеи. Пусть мать сообщает. Это по её вине всё произошло.






