ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Омут Алекс Д, Лана Мейер Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Пролог Как бы я хотела все вспомнить… Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле со мной произошло, это здорово бы облегчило мое существование. А существую ли я? Жива ли? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками, — и есть те самые врата безжалостного ада? Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой, и мое сознание резко поглотила тьма. Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле. Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант. Почему здесь так пахнет краской? Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность. Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я — профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К дьяволу аскезу. Я взорвусь, если не возьму ее прямо сейчас.

— Отвали! Не смей! Я так не хочу! — ее панический крик настигает меня одновременно с осознанием, что она не лгала, заявив о своей девственности, потому что в этот момент мои пальцы явственно упираются в тонкую преграду.

— Черт… — Я раздраженно отстраняюсь, оставляя ее дрожащее тело в покое. — Ты обломщица, знаешь? — разъярённо рычу, рефлекторно морщась от болезненных спазмов в паху.

— Да что с тобой не так? — разрезает раскаленную тишину злой женский вопль. — Ты меня чуть не изнасиловал.

— Чуть-чуть не считается, Тея, — криво усмехаюсь, поправляя каменную эрекцию в брюках, и, развернувшись к ней спиной, иду в сторону кресла, где оставил свой пиджак. — Если бы я хотел тебя изнасиловать, ты бы и рыпнуться не успела, — добиваю на случай, если она что-то не поняла.

— Развяжи меня! Сейчас же! — успев прийти в себя, нагло требует Тея.

Ни черта она не поняла.

— Нет, — коротко обрубаю я и, достав из кармана флягу, делаю жадный глоток. Затем еще один и еще. Неплохо бы принять холодный душ. Мне точно нужно остыть, и она права — я не в себе. Ее стараниями. Однако моя злость распространяется не только на нее. Я тоже виноват, что допустил.

— Нет? — она гневно цокает каблуками, бесстрашно приближаясь ко мне.

— Мы еще с тобой не закончили, — раскинувшись в кресле, я великодушно киваю в сторону дивана. — Присядь, Тея.

— Я хочу одеться и уйти, — не сдвинувшись с места, она словно специально испытывает мое терпение. — И больше никогда… Слышишь? Никогда не приближайся ни к театру, ни ко мне!

— Я сказал — сядь, — мой ледяной тон, наконец, приводит ее в чувство.

Стиснув зубы, Тея плюхается на диван, всем видом демонстрируя свое презрение. Скользнув изучающим взглядом по ее обнажённому телу, я насмешливо выгибаю бровь.

— Если честно, натурщица из тебя так себе.

— Как и из тебя художник, — вызывающе вздернув подборок, парирует она. Язва.

— Раз мы все выяснили, предлагаю за это выпить, — плеснув шампанское в пустой бокал, я поднимаюсь из кресла и ленивой походкой направляюсь к застывшей Алатее, напряжено следящей за каждым моим движением.

Она тщательно скрывает свой страх за маской безразличия, но все ее эмоции открыты для меня как на ладони. Девчонка сильно напугана, но до последнего будет давать отпор. На агрессию Алатея реагирует точно так же, как Эмили во времена наших стычек.

— Решил меня споить? Это жалко выглядит, знаешь? — пренебрежительно фыркает Тея, когда я приближаюсь к ней вплотную.

— Пей, — требую я, поднося бокал к ее губам.

— С удовольствием, Дэмиан, — Она обольстительно улыбается, глядя мне в глаза, и внезапно ударяет лбом по бокалу, опрокидывая содержимое на мои брюки.