— Ой, прости, я случайно, — в расширенных зрачках неприкрытый триумф, на лице мстительная ухмылка.
Оцепенев, я прожигаю ее убийственным взглядом, отмечая тот момент, когда до нее начинает доходить, что этого категорично не стоило делать. Небесного цвета глаза в страхе распахиваются, плечи вжимаются в спинку дивана.
Поздно девочка, ты сглупила и раскрыла карты. Я помню всех, кто был на ежегодном благотворительном гала-ужине в тот далекий день, когда Эмили Моран в отместку за выпад в ее сторону плеснула в меня шаманским. Именно тогда, после долгих лет отрицания я понял, что готов позволить себе запретную слабость — забрать капризную принцессу себе.
— Дэмиан, прости… я правда не хотела, — запинаясь пытается оправдаться жалкая пародия на мою Ми.
— Ты переиграла, Тея. Шагнула на запретную территорию, — нависнув над ней, я сгребаю волосы на ее затылке в кулак и оттягиваю белокурую голову назад. Наверное, ей больно и страшно, но мне плевать. Я вытрясу из нее правду, а потом убью. — Возможно, ты рассчитывала на обратный эффект, но те, кто тебя нанял, слишком плохо меня знают.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — дрожащим голоском лепечет Тея.
В глазах стремительно темнеет, и я не сразу понимаю, что виной тому не гнев. Пальцы, сжимающие хрупкое горло внезапно немеют. Меня ведет назад, в голове нарастает гул, стены апартаментов начинают ускоренно вращаться. Мне знакомы эти симптомы. Память судорожно сопоставляет факты. В номере я ничего не пил и не ел. Только сделал пару глотков из своей фляги. Черт, мой пиджак был на ней в такси. Я сам на нее его накинул.
— Мне очень жаль, Дэмиан, — последнее звучит почти искренне. Почти. — Но ты тоже меня обманул.
За что-то запнувшись я тяжело падаю в кресло, в котором еще пару минут восседал в позе хозяина мира. Как быстро все меняется. Женское коварство… Я снова его недооценил.
— Сука, я до тебя все равно доберусь, — хриплю сквозь зубы, с трудом ворочая распухшим языком.
— Завтра ты ничего не вспомнишь, Леон, — в ее голосе и наклоне головы мне видится воскресшая из мертвых Эмили, явившаяся меня покарать… или забрать с собой.
Леон… она назвала меня Леон, проносится в голове запоздалая мысль, а затем мир вдруг гаснет, и я ныряю в уже знакомую тьму.
Голоса… их много. Они звенят, взрываются в моей голове, вызывая адскую пульсацию в затылке. Я не понимаю смысла, заторможенный мозг не успевает распознавать человеческую речь. Я слышу шаги, суетливые, слишком громкие. Виски простреливает боль, когда совсем близко скрежещут по полу ножки стула. Отвратительное ощущение, словно кто-то царапает скребком по стеклу.
Тело ватное, будто чужое. Веки неподъёмные. В башке мутная рябь, пустота, вакуум. Каждый вдох царапает пересохшие слизистые, отдаваясь свинцовой тяжестью в легких.






