ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отцу понадобился мир с врагами, которых десять лет мочил по всей Сицилии, и он продал дочь за него по частям. Джульетта Корлеоне стояла у окна, смотрела, как садовник подрезает жасмин, и знала: когда... Принцесса Лера Титова Отцу понадобился мир с врагами, которых десять лет мочил по всей Сицилии, и он продал дочь за него по частям. Джульетта Корлеоне стояла у окна, смотрела, как садовник подрезает жасмин, и знала: когда... Пролог Ей было девятнадцать, когда отец сказал: «Ты выходишь замуж». Джульетта Корлеоне стояла у окна в кабинете отца. За стеклом сад был зелёным, жасмин цвёл, Джузеппе подрезал кусты. Она смотрела на старика и думала о том, как он будет резать жасмин, когда её уже не будет в этом доме. — За кого? — спросила она, не оборачиваясь. — За Лоренцо Бьянки. Она усмехнулась. Усмешка вышла холодной, как лёд. — Бьянки? Те, кого мы десять лет мочили по всей Сицилии? — Те, с кем мы теперь заключаем мир. — Мир? — Она повернулась. Её глаза сузились. — Вы заключаете сделку. Я — плата. — Ты — моя дочь. — Я — разменная монета. Дон встал. Медленно. Тяжело. Он уже не был молодым, но в его движениях всё ещё чувствовалась сила, которая заставляла людей бледнеть. — Ты выйдешь за него, — сказал он. — Или я запру тебя в подвале до свадьбы. — Вы не посмеете. — Посмею. — Братья не позволят. — Братья сделают, что я скажу. Он подошёл к ней. Взял за подбородок. Пальцы были грубыми, с жёсткой кожей — пальцы человека, который держал пистолет чаще, чем ручку. — Джульетта, — сказал он. Он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты бледная, — сказал он.

— Я всегда бледная.

— Сейчас — больше.

— Это пройдёт.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его.

— Пойдём завтракать, — сказала она.

— Ты сможешь есть?

— Попробую.

— А если вырвет?

— Тогда вырвет.

Он вздохнул.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Они оделись. Спустились вниз.

На кухне Джульетта уже знала.

— Утренняя тошнота? — спросила она, увидев бледное лицо Джульетты.

— Да.

— Имбирь помогает.

— Где взять?

— Я купила.

Она достала из шкафа коробку с имбирным чаем. Заварила. Подала Джульетте.

— Пей, — сказала она. — Поможет.

Джульетта отпила. Тёплый, пряный, чуть жгучий. Желудок успокоился.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Я тётя. Я должна заботиться.

— Ты ещё не тётя.

— Уже. С того дня, как ты сказала.

Джульетта улыбнулась.

Сара вошла с Элеонорой на руках.

— Как ты? — спросила она.

— Нормально.

— Тошнит?

— Немного.

— Имбирь помогает?

— Да.

— Я тоже пила, когда была беременна. Не помогало.

— А что помогало?

— Лука.

— Как?

— Он сидел рядом и держал меня за руку.

Джульетта посмотрела на Лоренцо.

— Ты будешь держать меня за руку? — спросила она.

— Всегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его.

Маттео подбежал к Джульетте.

— Тётя Джульетта, — сказал он. — А ребёнок уже пинается?

— Нет. Ещё маленький.

— А когда начнёт?

— Через пару месяцев.

— Я хочу почувствовать.

— Почувствуешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Маттео улыбнулся. Вернулся к своему стулу.

Тереза покачала головой.

— Он не даст тебе прохода, — сказала она.

— Пусть, — ответила Джульетта. — Я люблю детей.

— Скоро у тебя будет свой.

— Скоро.

— Ты готова?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Джульетта улыбнулась. — Готова.

Второй триместр был легче.

Тошнота прошла. Живот начал округляться. Джульетта носила его с гордостью — не скрывала, не прятала, не стеснялась. Она гладила живот на людях, разговаривала с сыном, пела ему песни. Лоренцо смотрел на неё и не мог насмотреться.

— Ты красивая, — сказал он однажды вечером.

— Я толстая.

— Ты беременная.

— Одно и то же.

— Нет. Толстая — это форма. Беременная — это жизнь.

Она улыбнулась.

— Ты стал романтичным, — сказала она.

— Я стал отцом.

— Одно и то же.

— Нет. Романтики дарят цветы. Отцы готовят детские комнаты.

— Ты приготовил?

— Почти.

— Покажешь?

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда закончу.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Он положил руку на её живот.

— Он шевелится? — спросил он.

— Да.

— Часто?

— Всё время.

— Ему не больно?

— Нет. Ему хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую.

Он наклонился. Поцеловал её живот.

— Здравствуй, Лука, — сказал он.

Ребёнок толкнулся.

— Он тебя слышит, — сказала Джульетта.

— Он знает мой голос.

— Да.

— Ты уверена?

— Я чувствую.

Он улыбнулся.

Впервые за долгое время — по-настоящему.