Так, как если бы при работе найниит разрушал даже не сами клетки, а молекулы и атомы, уничтожал все связи между ними, отчего структура быстро теряла целостность и превращалась в невесомую пыль.
Как оказалось, забирала система все — воду, белки, жиры, витамины, микроэлементы, микрочастицы металлов и прочие вещи, которых в живом теле предостаточно. Но забирала не просто так — все вышеперечисленное могло пригодиться моему собственному телу. И в качестве строительного материала, и в качестве источника энергии, так что Эмма не скромничала и забирала все, что даже в теории могло оказаться для меня полезным.
Я, кстати, заметил, что после этого довольно долгое время не испытываю голода или жажды. Моя активность существенно повышалась, я меньше уставал. Причем после землеройки ощущение прилива энергии выросло в разы. И впрямь, как у настоящего некроманта, который умеет высасывать жизнь из простых смертных и за счет этого существует сам.
И что-то в этом было этакое… знаете, скользкое, что ли? До жути заманчивое, соблазнительно-ядовитое, приторно-мерзкое. С одной стороны, было бы здорово идти сутки напролет, поддерживая силы прямо на ходу. Выживать за чужой счет. Строить свое тело из того, что можно взять с еще теплого трупа. Не уставать. Не болеть. С каждым разом становиться все сильнее и выносливее…
Но насколько далеко я был готов зайти?
Уверен, если бы вместо куста или землеройки передо мной оказался человек, Эмма и его оприходовала бы без малейших усилий. Да еще и вкрадчиво сообщила бы, что в плане нужных мне веществ человек будет гораздо более подходящей жертвой, чем жалкий кустик или комар.
Но я-то не убийца. Да и живодером никогда не был. Поэтому, поразмыслив, решил, что способность получилась с подвохом. А обнаружив, что в качестве источников минералов прекрасно пойдет земля и обычные камни, я со спокойной совестью переключился на неживую природу и понадеялся, что мне никогда не придется использовать это умение на людях.
К обеду третьего дня я наконец-то вышел на дорогу.
Обычную проселочную, частично заросшую мелким кустарником и явно не оживленную дорогу, по которой вряд ли когда-либо ездили дорогие авто. Узкая, издевательски вихляющая между деревьями, вся в выбоинах и рытвинах, она никогда не знала ни асфальта, ни иного твердого покрытия. Но я и такой был рад, потому что наличие дороги означало близость жилья. А там, где люди, наверняка найдется средство передвижения.
И я оказался прав — уже к вечеру я увидел с пригорка, как между деревьями то появляется, то пропадает неторопливо движущаяся повозка. Ну как повозка… простая телега, да еще, как вскоре выяснилось, старая и скрипучая.






