ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яна потеряла нечто важное шестнадцать лет назад — не человека, а целую версию себя, которая умела дышать легко и чувствовать без страха. Теперь она сидит на встрече выпускников, крутит в руках бокал с... Прости меня Анна Мишина Яна потеряла нечто важное шестнадцать лет назад — не человека, а целую версию себя, которая умела дышать легко и чувствовать без страха. Теперь она сидит на встрече выпускников, крутит в руках бокал с... Анна Мишина "Прости меня" Пролог Кручу бокал с игристым в руках и безжалостно кусаю губу. Надо было дома остаться. Придумать что-нибудь. Голова, давление, зуб, в конце концов… Когда немного за тридцать, то ни у кого даже сомнений не возникнет в правдивости этой отмазки. Надо было именно так и поступить. И не пришлось бы вот так сидеть. Вроде и не одна, но в полном одиночестве. Еще и Ритка не пришла. А я рассчитывала на ее общество. Вздох сожаления невольно вырывается. Разглядываю устало когда-то молодых активных и улыбчивых ребят. Сейчас же это взрослые люди. Кто располнел, кто очки надел. У кого-то семеро по лавкам, кто-то живностью обзавелся. У одних съемное жилье, у других покупка второй-третьей недвижимости. Кто-то в бизнесе шарит, а кто-то, вон, как Леха Агапкин, квасит. Хотя наврал всем с три короба, что все у него хорошо. Да вот только в нашем небольшом городке ничего не утаить. Жена ушла, детей забрала. Из-за этого и пьет. А жаль парня. Ведь отличником был. Эх… проза жизни. Снова окидываю присутствующих скучающим взглядом. Грустно. – А Горецкий

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Девочку подтягиваю по моим предметам в седьмом классе. А мальчишку, очень по повадкам похожего на моего Льва, – к ЕГЭ. И, надо признать, мне нравится такой ритм работы. Никаких отчетов и сумасшедшей загруженности. И дни выходят свободными. Если к девочке я хожу домой, то мальчишка приходит к нам. И пусть пока это совсем небольшой доход, но если будут еще ученики, то так жить вполне можно.

После того как Лев с Владом закупились в магазине, они будто сблизились. Влад каждый день бывает у нас, в основном, к ужину приезжает. В выходные мы с ним гуляем по городу. Он мне показывает Москву. А Лев… Он уже пару раз приглашал свою одноклассницу в кино. И пока рано еще о чем-то говорить, и сын максимально от меня все скрывает, но очень интересно за ним наблюдать. Он взрослеет на глазах. Мне и грустно от того, что мой мальчик уже вырос, и в то же время радостно за него.

Сегодня, буквально через час, состоится второе заседание.

Я поглядываю на часы, и от чего-то мне нервно. Будто в назначенное время окажусь в зале суда. Увижу снова Дмитрия и услышу его угрозы. Он больше не звонил. Словно притаился. А меня не покидает предчувствие приближающегося Армагеддона. Очень не по себе.

Пишу Владу, спрашиваю, сможет ли он приехать на обед. Но у него сегодня важное дело и встреча с клиентом. Не сможет. Хотя, если я очень попрошу, он все бросит и приедет. Но я не настолько эгоистка, чтобы пользоваться его готовностью примчаться по первому зову.

Поэтому обедаю одна. Лев еще не вернулся со школы, сказал, что буквально на пару часов задержится.

На часах четыре. сын все еще не вернулся. А заседание уже закончилось. Отзвонилась Ольга Ивановна, сказала, что все отлично. И то, что мой бывший муж был крайне недоволен тем, что суд на моей стороне. В ход пошла запись разговора.

Я искренне радуюсь. Но все же, будто это только самое начало войны. Главное сражение еще впереди.

Не выдерживаю, звоню сыну. Но он не берет трубку. Вот теперь я действительно начинаю нервничать.

Но буквально через пару минут открывается входная дверь, и я бегу в коридор.

– Лёва! – Охаю я, при виде сына.

Рюкзак грязный. На куртке мокрые пятна. На штанах дырка.

Он упорно не смотрит на меня.

– Лёва, что случилось?

– Подрался. – Шмыгает носом.

– Что? – Подхожу к нему и, схватив за подбородок, заставляю посмотреть на меня, подняв ему голову.

Шипит сморщившись.

На скуле ссадины. Нос в крови. Под глазом наливается синяк.

Хватает меня за руку, отводя в сторону. На костяшках замечаю ссадины.

– Как подрался? Тебя избили? Лёв, почему молчишь? – Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от нахлынувшего адреналина. – Кто это сделал? За что?

Не понимаю и не могу понять. Стою, наблюдаю, как сын раздевается. Медленно. Не проронив ни звука.

– Все хорошо, мам.