ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эля потеряла мужа и почти потеряла себя — до той осенней встречи, когда в толпе её окликнул голос из прошлого. Артур Шахов, первый и единственный, перед которым она когда-то бежала без оглядки. Теперь... Бывшие Амина Асхадова Эля потеряла мужа и почти потеряла себя — до той осенней встречи, когда в толпе её окликнул голос из прошлого. Артур Шахов, первый и единственный, перед которым она когда-то бежала без оглядки. Теперь... Пролог Стояла глубокая ночь. Всеми фибрами души я чувствовала, насколько сильно Артур был разъярен, потому что я вновь сбежала от него. Как и тогда, много лет назад. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда его черный внедорожник выплыл из леса подобно зверю и ослепил меня яркими прожекторами. Мы оба замерли. Я – по колено в снегу, а он – сидя в машине. Шахов притаился и ждал, что я вновь побегу, но я застыла на месте, находясь вне себя от злости и оцепенения. Мне было невыносимо от правды, которую я узнала, но еще хлеще было от того, как нарочито медленно Артур выходил из машины и приближался ко мне. – Выходи из сугробов, Эля. Ты простудишься, а тебе еще рожать. Если я побегу, он не побежит следом. Шахов просто сядет в машину и настигнет меня в два счета, переехав по чищенной дороге на другую сторону поля. Да и куда мне здесь бежать? Вместо слов Артур хватает меня за руку и с легкостью вытягивает на дорогу из моего снежного укрытия, куда я провалилась, скрываясь от него. Шахов принимается заботливо отряхивать мою одежду от снега. А что он сдела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы встретились, будучи студентами. Счастливая первокурсница в жутко дождливую погоду шла на свою первую пару, а я ехал в папином авто и окатил ее водой из самой грязной лужи. Несмотря на то, каким я был нехорошим человеком, что-то заставило меня остановиться и попросить прощения. Но извиниться я не успел: незнакомка пнула папин немецкий автомобиль ногой.

– Мог бы и сбавить скорость перед лужей, здесь вообще-то люди ходят! – гневно воскликнула она, а ее одежда оставляла желать лучшего.

Испытав тогда невиданную злость, я и забыл прощения попросить. Так, слово за слово мы с ней сцепились, а Эля… залепила мне пощечину. В этот же день я отыскал ее данные и адрес, и только лишь через месяц я заслужил улыбку этой бойкой особы.

Наше знакомство я все годы вспоминал с улыбкой. Эля была первым человеком, которая посмела вести себя так со мной, и своим характером она подпитывала мои чувства каждый день, каждый месяц.

Эля влюбилась в меня. Когда между пар я перехватывал ее на несколько секунд и похищал поцелуи этой первокурсницы, ее руки дрожали, а дыхание учащалось, и неважно, что после этого она давала мне пощечину и называла «негодяем».

– Не нужны мне твои поцелуи. Сначала семья, а потом уже поцелуи, – напоминала она и сбегала.

Видимо, Эля забыла и те ночи, когда я похищал ее из дома и увозил за город. В первую такую ночь она вырывалась, грозя мне полицией и судами, затем затихла и молча слушала мои рассказы о звездах и млечных путях.

А затем умоляла о продолжении:

– Расскажи еще… В детском доме нам не рассказывали так красиво.

Я не заметил, как влюбился и я. Эля хотела видеть рядом верного романтика, а не бойца, и я стремился дать ей это. Каждый раз мне казалось, что я уже завоевал ее доверие, но на следующий день в университете она даже не поднимала на меня глаз.

Она постоянно твердила о семье и детях:

– А что дальше, Артур? Давай поговорим о будущем? У нас ведь будет семья? – доверчиво спрашивала она.

У Эли не было семьи. Никогда. И она безумно хотела, чтобы семья у нее появилась.

Во вторую звездную ночь она сопротивлялась лишь поначалу, но знала, что из машины ей не выбраться, да и я не делал ничего плохого. Эля успокоилась, но ровно до тех пор, пока я не поцеловал ее. И снова дрожь, сбитое дыхание и… гордость.

Она снова сделала это, заявив мне, что не обнимается с малознакомыми мужчинами, которые не хотят семью. А я не хотел семью – я еще молод и амбициозен, почему бы нам просто не любить друг друга?

Так я думал. И прямо заявлял об этом.

И вот я злой везу ее домой, а она от испуга вжимается в кресло и продолжает говорить о том, чтобы я не смел ее трогать. Я задавался вопросами: что я делал не так? Почему с друзьями она общается свободно, позволяет себе смотреть на них и улыбаться, а я даже взгляда ее не удостоен?!

Меня это цепляло.