Потом мы долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, не в силах расстаться, хотя тела наши пылали огнем. Было жарко. До одури жарко! И пусто! И хорошо!
Алина высвободилась из-под меня, подняла с полу подушку.
— Вот что, — сказала она. — Ответь мне сразу, не думая. Ты хочешь со мной встречаться? Помимо работы. Так, как сегодня.
— Хочу, — не соврал я.
— Мы будем…
— Не будем.
Она вздохнула. И призналась:
— Мне жаль. Понимаю, что нельзя, но ведь об этом никто не узнает. Мы можем встречаться здесь, я могу для этого снять другую квартиру. Слава, у тебя кто-нибудь есть?
— Не задавай дурацких вопросов.
— А у меня никого. Все пришлые. Познакомились,
быстро перепихнулись и разбежались. И остается после этого только гнусный осадок. — Алина прикурила две сигареты и одну протянула мне. — Пепел тряси прямо на пол. Я потом уберу. — Она глубоко затянулась. — Гнусный осадок… И ничего более. Ни для кого не надо варить обед, не за кого волноваться. Некого ждать с работы. Нет, конечно, я без проблем нашла бы себе гражданского мужа. Море желающих. Но я не имею права его подставлять, связывать его с собой, зная о том, что в любой момент может что-то случиться, я могу влипнуть в историю и потяну за собой и его. Вот такие дела, родной.
— Ты давала подписку, что будешь жить одна?
— Да. В течение пяти лет.
Я крепче обнял ее и подумал, какие же у нее гладкие плечи.
— Ничего. Тебе осталось всего три года.
— Два года.
Я
боюсь, что за это время уже успею состариться. Знаешь, как это бывает? У одних этот процесс идет постепенно, а другие… раз, два — и буквально за несколько месяцев они старики.
Мне очень хотелось сказать, что она не успеет состариться. Умрет молодой, и в этот момент на ней, может быть, будет надета та же просторная блузка, завязанная узлом, и те же лиловые босоножки, что и сегодня…
— И
я буду никому не нужна, — пожаловалась Алина.
…Там, куда она попадет после смерти, она, может быть, встретится с Голобладом. Или с кем-то еще…
— Все, мы одеваемся? — Алина выбросила окурок на пол. — Слава, не принимай категоричных решений. Может быть, ты передумаешь?
— Может быть. — Я начал натягивать джинсы.
И действительно, почему бы не передумать? Ведь я не обязан выполнять эти инструкции. За их соблюдение расписывался Голоблад, это он приносил присягу на верность. Не я. Мне достаточно и того, что выполню за него кое-какую работу. Но отправлять на тот свет, — хотя и косвенно, не своими руками, — эту девушку я не хочу.
— Может быть, и передумаю… — пробормотал я.
— Слава, я буду рада. Честное-пречестное слово, я этого очень хочу. — Шлепая босыми ступнями по грязному полу, Алина перебралась в ванную и кричала уже оттуда.






