Марта как бы случайно уже несколько месяцев назад поселилась в одном из приграничных финских замков. Стало быть, через две-три недели будет здесь. А через два месяца наследник вступит на престол. Своих мозгов у него нет, поэтому все мысли к нему будут приходить через Грету, которую он в обозримом будущем не бросит, это уже ясно. А Грета сумеет внушить ему необходимость моей отставки и опалы.
Тыну кашлянул:
– Англичане при дворе могут воспрепятствовать союзу с Швецией.
– Английское землячество контролирует здесь Генрих Стюарт, – буркнул Петр. – А он действует исходя только из своих интересов. Лондон не промолчит – у них хватает забот с испанцами. Нет, внешние союзники нам сейчас не помогут.
– Может, все же удастся подсунуть наследнику другую бабенку, чтобы снизить влияние Греты? – предложил Тыну. – У меня есть пара на примете…
– Да, обязательно. Устрой наследнику незабываемое приключение. Но действие оно возымеет лишь поеле помолвки. Если ничего не удастся предпринять, одним из первых указов наследника по вступлении на престол станет мое отстранение. Так что времени терять нельзя. А я использую последний шанс. Министр поднялся и скинул халат.
– Костюм,
сапоги, шляпу, шпагу, карету к подъезду, – коротко скомандовал он.
– Господин, вы не можете! – всплеснул руками Тыну. – На улице сегодня прохладно, а вы еще не оправились…
– Выполнять! – рявкнул Петр.
Оладьин принял его сразу. Удивленный внезапным визитом старого врага, он, однако, ни словом, ни жестом не выказал чувств. Галантно поклонившись, он предложил гостю кресло, уселся напротив и холодно осведомился:
– С чем пожаловали, господин Назаров?
– До меня дошло известие о заявлении, сделанном наследником сегодня в дворянском собрании, – произнес Петр.
– Да, наш будущий правитель наконец проявил волю и принял верное политическое решение, – надменно промолвил Оладьин. – По-моему, вы проиграли.
– Возможно, – улыбнулся Петр, его снова начинало знобить. – А возможно, проиграли все мы.
– Это вряд ли, – усмехнулся Оладьин.
– Сейчас я вам расскажу одну сказку, а потом мы вместе подумаем, кто проиграл. Так вот, в некотором царстве, в некотором государстве, в две тысячи втором году от Рождества Христова жил-был ученый-историк…
Когда через несколько часов он закончил свой рассказ и, обессиленный, откинулся в кресле, Оладьин, задумчивый и печальный, как никогда, приказал подать вина и закуски, а сам откинулся в кресле. Пока слуги накрывали стол, он воспользовался паузой, чтобы обдумать услышанное, и потому, едва они снова остались одни, напористо произнес:
– То, что вы рассказали, может, произойдет, а может, нет. Вы же сами сказали, что ваш мир пошел по несколько иному пути.






