ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Каратель, Автор - Тропов Иван, Серия - Реквием Крамера [2], , Жанр - Боевая фантастика, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Каратель Тропов Иван Каратель, Автор - Тропов Иван, Серия - Реквием Крамера [2], , Жанр - Боевая фантастика, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 ПЛЕН Ослепительно-белые фары налетают и проносятся мимо, за ними сама машина, черный «мерин» с пурпурным отливом, потом снова фары… и снова… и снова… и снова… Длинная колонна из восьми одинаковых машин несется по шоссе. Сверху давят низкие тучи, рыжеватые от придорожных фонарей. Скорость далеко за сотню, но машины идут справа, по самому краю шоссе. Не притормаживая на перекрестках и съездах, не замечая светофоров, рискуя получить прокол на обочинах, полных битого стекла, и получая проколы, но шины с кольцевыми вставками выдержат еще несколько часов, а потом их поменяют на новые – не проблема. Дорожные патрульные вскидывают головы, но сразу замечают номера, морщатся и мрачно сплевывают. Кто-то упрямый решает вмешаться – и вдруг деревенеет лицом, будто видит сон наяву, а когда наваждение проходит и он встряхивается и оглядывается – ночное шоссе снова пусто. Кортеж несется дальше, он принадлежит другому миру. Мимо бензоколонок и кафе, через поселки и деревеньки, рассеченные трассой пополам… Головная машина сигналит, резко тормозит, за ней тормозят остальные, а головная уже поворачивает влево. Пересекает двойную полосу, отмахивает назад д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это тоже для меня… И – чтобы глотать больше холодного воздуха. Чтобы быстрее истаяло расстояние между ними и мной. Мелькали ноги, худые, поджарые тела были все ближе…

Время стало другим, огромным и вместительным.

И зашевелилось предчувствие. Мое предчувствие, не верить которому я не могу…

Я не только видел – я чувствовал, с какой стремительностью несутся на меня эти тела, эти оскаленные рты, готовые кусать, вонзаться, рвать, захлебываясь кровью – моей кровью! – и все-таки все словно замерло, застыло на миг.

Я видел этих мальчишек – и двоих других, рыжего и горбоносого. Закрывавших суку. Видел ее руку, черные волосы за плечами мальчишек.

Мушка револьвера. Там еще есть целый патрон.

Я еще успею прицелиться и выстрелить – прежде чем первый из оравы влетит в меня и собьет с ног. Перезарядить уже не успею, потом уже ничего не успею, но этот выстрел у меня есть…

Если я поймаю край ее головы, если попаду – без нее орава зверят выдохнется, рассыплется, встанет – игрушечные кролики-барабанщики, у которых сели батарейки…

Только попаду ли? Слишком далеко для револьвера. Но шанс есть…

Правда, с левой руки, прокусанной до кости…

Если я промахнусь… Или попаду, но рана окажется нестрашной – эта тварь уже получила одну пулю, но все еще держится! –

если она не захлебнется собственной болью, а продолжит давить на мальчишек, стягивая их нитями невидимой паутины туда, куда нужно ей?..

Я даже не успею перезарядить револьвер – они захлестнут меня, подомнут телами. Они слабее меня, может быть, я бы еще раскидал их, будь их двое, трое или даже четверо, но их там человек десять, если не больше…

И еще я помнил – почти чувствовал! – зубы рыжего, как его клыки со скрежетом уперлись в мою кость. Я чувствовал тепло, с которым моя кровь струилась по коже, заползая под рукав…

А мальчишки все выскакивали из-за кустов, между ними, сквозь них…

Первый был уже шагах в двадцати, а за ним целая волна, человека четыре, а дальше еще больше, и все выскакивали и выскакивали…

Как слон проломилась сквозь кусты большая женщина в одной ночной рубашке, огромная грудь болталась под тканью, как дыни в сетке. За ней еще одна, худенькая и совсем голая, а за ней опять мальчишки, эти совсем маленькие, лет десяти, не больше…

Они завалят меня своими телами. Они разорвут меня. Но больнее их зубов…

…Старик, замерший в незнакомом кресле и облаченный в пурпурную тунику… с глазами восторженного щенка – в сторону, на чертову суку…

Я развернулся к накатывающей волне тел.

Где-то далеко за ними, за рядом изломанных кустов, почти неважное теперь – лицо Виктора, застывшее и изменившееся. Глаза, в которых догадка мешается с ужасом.