Старик погиб достойной смертью и одержал небольшую победу в том, что его голова не досталась Чикаре.
В здании не было живых. Чикара прошел к задней веранде, там он остановился и обследовал сады и искусственное озеро, взглянул на своих воинов, обыскивавших рощу и заросли молодого бамбука; они шумели, выкрикивая проклятия, чтобы спугнуть возможных беглецов.
Чикара метнул взгляд в сторону. Он заметил какое-то движение под изогнутым мостиком, светлое пятно, отступившее назад в тень. Это было отражение при свете месяца бледного круглого лица. Он спрыгнул с веранды и прошел вдоль искусственного ручья до моста. Месяц, причинив беду — выдав беглеца, — со стыдом спрятался за тучами. Чикара смутно различал на воде бледные цветы лотоса. Пока он шел, квакали лягушки, обеспокоенные вторжением в их убежище. Сражение не захватило этих
садов, расположенных позади виллы, и, находясь здесь, можно было подумать, что это обыкновенная тихая весенняя ночь, покой которой не нарушен воюющими людьми.
Над мостиком стояло одинокое развесистое вишневое дерево. Когда Чикара подошел к нему, из-за дерева выбрался принц, ползя на коленях и лепеча мольбы о пощаде.
Как это было отвратительно! Чикара никогда не сомневался в божественности императорской семьи, ведущей свой род от Аматерасу, богини солнца; но это существо не было богом; оно даже не было человеком. Если бы принц оказался не таким малодушным, Чикара сохранил бы ему жизнь из уважения к императорской семье; но вид этого слабого женоподобного существа, просившего пожалеть его, был невыносим.
Одним ударом он закончил отвратительную сцену. Голова принца Мочихито скатилась к краю воды. Бульканье крови, вытекавшей из перерезанной сонной артерии, смешалось с мягким плеском воды о травянистый берег.
Чикара поднял голову и позвал людей, обыскивавших бамбуковые заросли в дальнем конце сада. «Сюда! — крикнул он. — Поиски закончены. Вы все получите награду».
Когда они подошли, он приказал им принести ставень, чтобы положить на него тело. Он завернул голову в кусок ткани и поручил нести ее одному из самураев; когда они вернутся в Киото, она будет показана Кийомори.
В пруду, среди водорослей, дрожа, лежал молочный брат принца Муненобу.
Он спрятался в воде и уговаривал принца сделать то же самое. После того как Мочихито отказался, Муненобу зарылся глубоко в ил у края пруда. Его лицо было покрыто водорослями, сквозь которые он мог дышать, не выдавая своего убежища. Хотя его приводили в ужас солдаты, размахивавшие мечами и наугад срезавшие растения в бамбуковой роще и кустарнике, он сохранял свое место.
Он слышал крик Чикары и видел грубо смеявшихся солдат, проходивших мимо него.






