– Что значит не тот? Я ведь даже вашу саблю узнал! Да и откуда вам было знать о тех французах, если вас там не было!
– Нет, с тем случаем все так и есть, а вот то, что я именно тот Алексей Григорьевич, которого вы знаете, я не совсем уверен.
– Что? – только и смог сказать добряк. – Что значит «не тот»? Алексей Григорьевич, вы, видно, надо мной смеетесь, а я не пойму, чем вас прогневил…
Он так обиделся, что я уже пожалел, что затеял этот разговор. Нужно было просто сослаться на занятость и идти своей дорогой.
– Получается, что вы это не вы? Вы с нами не хотите больше знаться? – тихо спросил он, отступая от меня.
– Нет, что вы такое говорите, мне очень приятно было с вами встретиться. Но только, я не тот Алексей Григорьевич, которого вы знаете.
– То есть как это не тот? – растеряно спросил он. – А какой?
– Не знаю, я сам по себе. То есть, меня тоже так зовут, только
мы с вами, к сожалению, не знакомы. Вернее сказать, знакомы, ну, тогда в лесу, мы с вами виделись, а вот, раньше не встречались, – окончательно запутавшись, договорил я.
– Не встречались? – переспросил он с нескрываемой тревогой. – И с Марьей Ивановной вы тоже не встречались?
– Тоже, – подтвердил я.
– А с кем вы тогда встречались?
– Не знаю, с партизанами встречался с Сеславиным, с принцем Богарне, с Наполеоном.
– Понятно, вы встречались с самим Наполеоном! И фамилия ваша не Крылов?
– Крылов, – после долгой паузы, ответил я. – Выходит…
– И зовут вас не Алексеем Григорьевичем?
Теперь уже не он, а я совсем ничего не понимал. Ладно, похожая внешность, даже совпадение имени и отчества, но еще и фамилия…
– Меня зовут Алексеем Григорьевичем, – как эхо повторил я за ним, – Крыловым. Но вас я не помню и Марью Ивановну тоже, простите, не помню, и вообще… Может быть, я все забыл после ранения, – попытался я придумать хотя бы для него, правдоподобное объяснение своего беспамятства. – Меня недавно ранило, рядом взорвалась бомба. Так вы говорите, мы хорошо знакомы?
– Хорошо? Да мы, голубчик, отменно знакомы, вы даже не представляете, как мы хорошо знакомы!
– Правда?
– Чистая, святая правда! Вы, можно сказать, наш любимый друг и благодетель!
– Благодетель? – опять повторил я за ним. – Это, в каком же смысле?
– Вы Марью Ивановну с того света, можно сказать, вернули, и вам я обязан тем, что на земле живу!
Это оказалось для меня слишком круто. Конечно, приятно, быть «благодетелем», но не до такой же степени!
– И зовут вас?
– Николаем Николаевичем Урусовым, – четко выговаривая слога, как будто говорил с ребенком или глухим, сказал
он, – теперь вспомнили?
Я отрицательно покачал головой.
– Простите, ничего не помню.
– Знаете что, голубчик, я вас теперь непременно к себе отвезу.






