Именно на почве такой психологии и появляются эгоизм и мещанство, накопительство, равнодушие к заботам и делам народа, возникают чудовищные преступления. Но будем снисходительны, товарищи, подсудимый полностью осознал содеянное, и мы, руководствуясь самой гуманной в мире социалистической законностью...
М. смотрел на сцену и чувствовал в заслуженной груди сердце, оно было перетопленное страхом, болью, ненавистью, любовью, надеждами, верой, хотя
уже с трудом перекачивало старческую чернильную кровь, и эта его недобросовестная работа напоминала о времени.
И поэтому он рявкнул:
– Я жду, чер-р-рт!!!
А по проходу спешил лавсановый, лакействующий человечек, у режиссерского столика лекально изогнул позвоночник:
– Желаете папироску-с?
– К черту! Я ж бросил! Вчера вечером.
– Извиняюсь!
– Стоп! Черт с ним! Давайте.
– Пожалуйте, - улыбнулся человечек.
– Не желаете ли знать, кто на вас?..
– Что?
– Доносец написал-с?
– Да? Любопытно-любопытно.
– М. закуривает от протянутой чужой спичины.
– Дело поэта правильно разложить хворост в костер, а огонь должен упасть с неба...
– Что-с?
– У человечка была благоприобретенная усердием плешь.
– Так говорит мой друг... поэт. А если костер не разгорается, то это значит, что костер плохо разложен, либо - а это тоже случается - небо закрыто облаками... Поэты... они любят эдак...
– Понимаю-понимаю, аллегория!
– хихикает человечек.
– А мы люди маленькие. У нас все в соответствии, так сказать, блюдем интересы государства... трудящихся.
– Роется в кожаной папке.
– У нас тут все: кто, что, как, почему, с кем, на кого...
– Ну-ка! Дайте!
– Ни-ни! Не имею на это права. Чрезвычайно секретно. Чрезвычайно. Только могу сказать конфиденциально.
Кто?
– Да?
– Да-с!
– Ах ты, сучье племя!
– М. мертвой хваткой цапает спазматического человечка за шиворот и тащит к двери.
– Иуду ищете? А его не надо искать! Он у каждого из нас в кишках!
– Выталкивает врага, задергивает портьеру. И чтобы духу не было!..
Возвращается к столику и не видит, как из-за других портьер выскальзывают... скользят, как тени... тени...
Однажды моя жена О. Александрова опубликовала статью о молодой добропорядочной женщине, которую арестовали наши доблестные милиционеры. За что? Она им показалась пьяной. И ее забрали в медвытрезвитель. Там ее все работники поимели, как гражданку, не уважающую законность: поимели анально-орально-вагинально. Поскольку женщина была не только красива, но и попыталась оказать сопротивление, укусив прапорщика Дыменко за его лично-каучуковую дубинку.
– Ну как?
– поинтересовалась О. Александрова после того, как я прочитал статью.
– Я бы не хотел, дорогая, чтобы ты оказалась на месте этой женщины, отвечал.
– Ты меня защитишь!
– Я?
– Ты!
– Увы, родная.
– Почему же меня не защитишь?
– Боюсь.
– Что?
– Всего боюсь. Телефонного звонка.






