Кто-нибудь! Оторвите его от медведя!.. Учитесь ходить на ходулях, может пригодиться!
Бабка отправила Кулешова
за хлебом. Бабка на улицу не ходила - ноги распухли и были как чужие люди. У булочной под дождиком скандалила очередь - хлеб еще не подвезли, и было неизвестно, привезут ли вообще. И поэтому маленький Кулешов с легкой душой уходил гулять по городу. Правда, все дороги вели на площадь - там всегда что-то случалось интересное. По площади водили летом слонов из цирка-шапито. По площади ходили весной пионеры и били в барабаны у памятника. Зимой на площади устанавливали вот такую чудную новогоднюю елку, окруженную небольшим заборчиком:
~*~
^^
*^^^*^^^*
^^^^^*^^^^^
*^^^^^^*^^^^^^*
*^^^*^^^^*^^^^^*^^^*
*^^*^^^*^^*^^*^^^^*^^*
|||||||||
|||||
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
А осенью... мальчик вышел на мокрую площадь и увидел своих старых знакомых - он увидел солдат стройбата. Они притягивали за тросы к земле замерший аэростат.
– Шурка, помогай!
– весело прокричал офицер; он был молод и запальчив, хотел жениться на девушке по имени Суси; так он называл соседку Кулешова и носил ей цветы, коньяк, иллюзии и любовь, а Кулешова одаривал острыми, разноцветными, как гирлянды, леденцами.
– Шурка, помогай!
– весело кричал офицер, и мальчик смотрел: из армейского грузовика спешно стаскивают прогибающееся фанерное полотнище и закрепляют его в потускневшем от времени алюминиевом каркасе. И когда под дождевые косые тучи всплыла гондола, мальчик увидел на полотнище чрезмерно породистый холеный лик вождя.
Дождь усиливался, и сквозь его холодную мелкую сетку мальчик заметил: на широкой, потекшей краской груди нового
вождя разлапистые пятиконечные звездочки, их было пять - как на офицерской бутылке доброкачественного кавказского коньяка.
М. в бешенстве молотил воздух колокольчиком:
– Стоп!.. Стойте-стойте! Родная Зинаида! Кого ты играешь? Посмотри, кого ты играешь? Ты играешь тетку! Тюху! Бабу!!! Где твоя легкость?! Где царственность? Где полет?.. Городничиха первый раз, может быть, почувствовала - она женщина. Перед ней призрак любви. Она летит на этот призрак... как... как мотылек... на свет.
– Хорош мотылек!
– посмела заметить Зинаида.
– Молчать!..
– в исступлении завопил М.
– Почему у вас спина деревянная? Почему, я спрашиваю, у вас спина такая?
– А вы позабыли, сколько этой... этой корове... лет?
Мастер рвет волосы на голове:
– Что?.. Боже мой! Вы абсолютно, решительно не понимаете ее!.. Когда женщина хочет понравиться - ей семнадцать!
– А мне кажется...
– Вам кажется?!
– хохочет режиссер.
– Это мне кажется, что я здесь режиссер! И что я имею право, простите, на творчество! Или не имею?!
– Почему вы орете?
– сквозь зубы интересуется Зинаида.






