Стука в дверь. Переписки населения. Выборов. МВД, КГБ, ОМОН, ОБСДОН, АЭС и так далее.
– А я ничего не боюсь, - отвечала на это моя супруга.
– И отвечать надо не пощечиной, а бить ногой по яйцам.
– Это больно, - на это заметил я и спрятал свое законнорожденное хозяйство подальше.
Дело в том, что у меня была Первая жена, она была сумасшедшая, но этого никто не знал, даже она. И тем более я. Когда возвращался после напряженного трудового дня домой, она меня обнюхивала. И нельзя сказать, что только лицо.
– Какая ты ревнивая!
– хихикал я от щекотки в паху.
– Ты мне изменяешь, я чувствую!
– кричала Первая и, кстати, была права.
В обеденный перерыв мы с мечтательной жирноватой Беляковой занимались тем, что расшатывали канцелярские столы и стулья. Первая была полностью права в своих беспочвенных подозрениях, однако я считал себя оскорбленным: на столе и стульях супружеская измена не считается. И вот однажды, окончательно сойдя
с верного курса, как партия, жена меня же лягнула ногой туда, куда не следует лягать. Мне было больно, и пока я по этому поводу переживал, катаясь по полу, она, воодушевленная истеричка, изъяла из пиджака мой КПСС-овский билет и спустила его в бурные, как аплодисменты, воды унитаза. И что же я? Я долго и безуспешно шарил рукой по канализационной трубе, а потом разошелся с безумной. И правильно сделал: тот, кто бьет ниже пояса, никогда не поднимет глаза к небу.
Высоко над тенью вечное солнце, Высокий Свидетель теней.
– Какая у нас самая мерзопакостная сцена?
– кричал М. на сцену и отвечал: - Верно! Когда провожают Хлестакова. Попрошу: "Строй курбалеты с их обеими". И легкость. Легкость. Необыкновенная легкость. Праздник Энергий! Аттракцион! Оркестр-р-р!!!
Оркестровая яма взорвалась шальными веселыми звуками. В кавардачном танце поскакивали актеры. Режиссер долго не выдержал:
– Как вы танцуете? Я бы сказал, как вы танцуете, но я не скажу, как вы танцуете! Потому что, если я скажу, как вы танцуете, вы танцевать больше никогда не будете!.. И почему нет нужных для мизансцены атрибутов? Где чучело медведя?
– Моль съела, - на это отвечают ему.
– Кто там такой находчивый?
– смеется М.; слава Богу, начиналась работа.
– Быстрее. Прошу!..
Рабочие сцены выволакивают огромное медвежье чучело.
– Пр-р-рекрасно! Помреж, вяжите ему бант!
Помреж мал ростом - про таких говорят: метр с кепкой, - пытается выполнить указание.
– Товарищи! Помогите помрежу. Дайте ему, в конце концов, ходули. Живее!
– требует М.
Принесли ходули. Помреж с помощью актеров вскарабкался на них.
– Дер-р-ржите его!.. Куда? Куда он идет?
– резвился М.
– Поверните его к медведю! Хорошо! Теперь вяжите бант. Прекрасно! Красивый, пошлый бант-бантик... Товарищ помреж, в чем дело? Почему вы повисли на чучеле? Ну нельзя же так работать, господа!..






