– Кто же власть добровольно отдает?
– Тогда чего же ты, паразит, хочешь?
– Я же говорю: все от меня отвернулись. А я виноват? Что я буду в Б. делать?
– Кстати, в качестве кого тебя отправляют туда? В качестве атомной бомбы?
– Не. В качестве экономического эксперта.
– Это одно и то же. С чем я тебя и поздравляю.
– Спасибо, - заныл он.
– Но я нуждаюсь в помощи.
– Я же сказал: помогу.
– Ты единственный, кто... Ты тот, который... Ты...
– Ладно, будущий международный террорист... Жди меня!..
На этом я с ним попрощался. Неужели все это правда? Не брежу ли я? Неужели малорослый, но с большими амбициями наследник Царя-батюшки решился реанимировать труп великой страны? Увы, труп - понятие необратимое. Хотя у нас еще и не такие веселые дела случались.
Я набрал номер телефона моего друга и директора. К счастью, Классов оказался в своем привлекательном для воров дому. Я попросил три
вместительных фургона. А зачем? А ты, Классман, что, ничего не знаешь? А что такое? Включи телевизор, Классольцон. Он у меня включен. И что там передают по всем программам, Классшуленберг? Что-что, детям спокойной ночи, прекрасный мультфильм: "Лебединое озеро".
Сумасшедший дом.
Сумасшедший мир.
Сумасшедший я и родина моя.
К стеклянно-освещенному домику поста ГАИ на скоростной трассе подкатил мотоцикл с коляской. На нем восседал сельский фельдшер с разночинской бородкой. Вид у него был крайне озабоченный. Два постовых сержанта курили:
– О, Леня, роды принимал, что ли?
– А чегось это у нас в районе рождаемость повысилась, как тебя, Леня, зафельдшерели? Гы-гы...
– Господа!
– набегал разночинец.
– Я вам такое скажу...
– Ну, говори, кого еще забрюхатил?
– Товарищи, - чуть не плача вскричал фельдшер, - там танк идет на Москву!
– Чего?.. А ну дыхни, коновал.
Светло-туманный рассвет проклевывался сквозь оконца деревенского дома. Трое стариков после ночного постоя скоро собирались в поход. На улице тихо рокотал двигатель Т-34 - всклокоченный со сна Василий стоял у гусеничного трака, пил из ведра молоко и о чем-то серьезном говорил с молодухой-дояркой.
Санька и Ванька, как
родные братья, посапывали на печи. Минин тронул их теплые головушки, сказал хозяйке-старушке:
– Мать к обеду обещала.
– Да по мне уж хучь... Где один, тама и другий.
– Спасибо, Матрена.
– Дык это вам спасибочки, что есть, - перекрестила стариков.
– Были ж молодые, глуповые, жизню не бережли... Бережите себя, милые дружки! заплакала.
– Ничего, мы еще поживем, - пообещал Беляев.
– Назло всему вражьему племени.
– Дай Бог, мои родные. Дай-то Бог!
У деревеньки, название которой можно было узнать из дорожного трафарета, перечеркнутого косой линией, дежурил военизированный пост: несколько грузовых автомашин, БТРы, БМП; солдатики грелись у костров. Офицеры сбились у командирского "газика", где шепелявила рация.






