И поймал пустоту.
– Где ты, вошь?.. Что вы мне всю душу?..
– О душе не будем, - проговорил клятый голос.
– Хотя можно и поговорить.
– Иди ты к черту!
– устал я.
– Странные люди. Вы везде и всюду ищете врагов. А враг живет внутри вас. Каждый из вас хочет быть ничто. Так ведь проще жить?
– Я живу, как я живу, а на всех остальных...
– махнул рукой.
– Что надо, мартиролог?
– Вот именно, вот именно!
– обрадовалась тень, вновь появившаяся у окна.
– Завтра в 26 часов 00 минут наступит день скорби. В этот день нельзя... э-э-э... провожать никого...
– Что за бред?
– возмутился я.
– Какие двадцать шесть часов? Какой день скорби? И почему нельзя провожать?..
– Да-с, такой вот анекдотец!
– захихикал мой замаскированный собеседник.
– К сожалению, так устроен... Миропорядок...
– Не понимаю! Какое мне дело до Миропорядка?..
– Вы завтра хотите проводить на самолет своего бывшего школьного товарища, не правда ли?
– Допустим. Ну и что?
– Он весьма отвратителен, согласитесь: заросшие щечки, масленые еврейские губки... Бр-р-р!
– Ну и что?
– Я не понимал. Или делал вид, что не понимал?
– Убедительная просьба: если будете-таки провожать, не целуйтесь с ним, прощаясь.
– Почему?
– Вы же хотите поехать в Канны? Хотите славы? Хотите жить счастливо?..
– А если я все-таки?.. Прощаясь...
– Заросшие щечки, масленые губки... Бр-р-р! Представляете?
– И все-таки?
–
Канн, увы, не увидите как собственных ушей.
Я задумался, трогая мочку уха; как жаль, что я остался без автоматического оружия - самое время его употребить в целебных целях.
– Спасибо, что предупредили, - сказал я.
– Все-таки вы, мародерствующая нечисть, глупы как пробки. Теперь я обязательно поцелую друга, пусть даже бывшего. И не только в его заросшие щечки!
– И засмеялся весело и беспечно: - Я вам всем, воши на кремлевской сковороде, устрою скорбный день!
И услышал грассирующий зловещий шепоток из мрака:
– Совсем г'азвинтились, кочегаг'ы! Закг'ыть, закг'ыть небесные заслонки!..
– Ах ты, картавящая гнида!
– Я метался по комнате, пытаясь обнаружить мелкотравчатую кликушу. Никого не было. Был только я. Быть может, я искал сам себя? Искал врага, живущего во мне самом? Я не обнаружил никого, кроме себя. И это меня обнадежило. Не так уж и плохи наши дела, государство по имени Я?
Потом я лег спать. В каске и бронежилете. Само по себе это было смешным зрелищем, но я знал, что вот-вот начнется 26 часов 00 минут следующего дня - дня скорби. И встретить этот смертельный день следовало достойно, как одному из немногих уполномоченных по любви к своей преданной родине.
Да, я знал -
меня ждет тяжелый день. Хотя небо с утра будет чистым и целым. Самолетная туша военно-транспортного воздушного монстра будет спешно загружаться домашним скарбом моего бывшего школьного приятеля.






