ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Провокатор Валяев Сергей Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сергей Валяев Провокатор роман-триптих I ДИКТАТОР Беги, мой друг, в свое одиночество. Я вижу: тебя ужалили ядовитые мухи. Ты жил слишком близко с ними, низкими. Беги от их мести. Крови хотят они от тебя, крови жаждут их бескровные души. Беги от них туда, где свежий воздух! Ф. Ницше выстрел точно подзатыльник. И он упал, но еще жил. Жил? И быть может, поэтому так счастливо сучил ногами по тяжелому полу камеры следственного изолятора, агонизируя в бурлящей эмбриональной сперматозоидной волне. Дзинь-дзинь-дзинь! Требовательный звук телефона бросает мою руку к трубке. Твою мать, говорю я ей, эбонитовой, однако прислоняю к лепестку уха: – Да? И слышу желчный бесполый голос: – Это Александров? – Я, - тихо, с ненавистью отвечаю, потому что знаю, кто задает вопрос. – А это Ильина-Бланк, - жеманничая, сообщают мне. – У вас душа не болит, молодой человек? – Как? – Вы не платите за квартиру уже девятый месяц. Нехорошо. Уплата квартплаты есть... Телефон есть благо для всего человечества, однако как часто благо выходит нам боком, рассуждаю я, эта жизнестойкая сатрапка из РЭУ, вероятно, готова разорвать мою грудную клетку, чтобы добраться до святая святых кошелька. Телефон есть мука для всего чел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Появляется Зинаида в мерцании софита, словно видение, призрак:

Прекрати приходить ко мне каждое утро

мертвецы до рассвета уходят всегда

мертвецы появляются вечером только

прыгают в сад залезают на окна

прячутся в листьях ползут по деревьям

чтобы видеть оттуда что в доме творится

То под видом бродяги приходишь ко мне

а то как старьевщик стучишься с вопросом

а нет ли чего у меня для тебя?

Но чаще всего ты приходишь как нищий

как слепой изменяешь свой голос

подайте слепому

но мне под лохмотьями рана видна

и нож кривоострый мне виден в груди

и два глаза под стеклами черных очков

упорно разглядывающие меня всей чернотою

смерти

и в протянутой голой ладони твоей

открывается мне мое будущее включая

мое настоящее.

– Зинаида! Зиночка!

– М. делает слабую попытку задержать призрак призрак жизни.

Кулешов именем РСФСР был приговорен к высшей мере наказания: смерти.

М.

– один, зал пуст и гулок, великий крысиный инстинкт заставил всех бежать, но никто не понимает истины: убежать от догм, предначертанных усыхающей рукой вождя, нельзя, равно как нельзя убежать от самого себя.

– Сигизмунд!.. Черт! Опять все кругом повымерло?.. Эй?!

– кричит М., доказывая свое существование.

– Кто тут? Мастер? Сердце?

– Дирижер суетится, вылезая из оркестровой ямы.

– Врача?

– Старательно жует.

– Не надо врача. Куда всех черт унес?

– Как куда? Обед. Ты ж сам распорядился: обед!

– Кто же на сытый желудок?..

Эх, вы!..

– Извини, жрать всегда хочется. И при Царе-батюшке, и при диктатуре... Господи, прости!

– Крестится, осматривается.

– Я вот, маэстро, долгую жизнь прожил, а все одно не понимаю - зачем все это надо было?

– Что?

– Ну, Царя-батюшку того... ликвидировать... Чтоб другого... Батюшку... Тсс!

– Сигизмунд? Ты чего... хлебнул... к обеду?..

– Хлебнул. Для храбрости. Устал бояться. У-у-устал!

– Ты бы, родной, от греха подальше... Прикорнул, что ли.

– Нет-нет, я все понимаю; а этого никак не понимаю. Все вроде бы уйдем в землю... в навоз...

– Сигизмунд!

– Мэтр! У меня тут... осталось...

– Дирижер скатывается в оркестровую яму и тут же лезет назад, держа над головой ополовиненную коньячную бутылку.

– От сердца очень даже помогает. Пять капель.

– Ох, Сигизмунд!

– Сегодня можно. Генеральная не каждый день.

– Всматривается в глубину сцены, кричит: - Эй, третьим будешь? О Господи, прости еще раз! Ты знаешь, каким я от страха храбрым стал? Сам себе удивляюсь. Давай за тебя, Мастер. За вечного тебя! Ты у нас один такой остался.

– Давай за всех нас, Сигизмунд! Пять капель!

– Поднимает стакан к глазам.

– Жаль, что мы не деревья. Когда их рубят, они умирают стоя.

– Вот за это я тебя и люблю, маэстро!

– Дирижер

залпом выпивает.

– За образность! За то, что ты... ты хорошее дерево. Ты... ты... тополь. П-п-пираменд... пппирамидальный!.. Тьфу ты!.. Вот какой!.. Нет!..