ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Провокатор Валяев Сергей Провокатор, Автор - Валяев Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сергей Валяев Провокатор роман-триптих I ДИКТАТОР Беги, мой друг, в свое одиночество. Я вижу: тебя ужалили ядовитые мухи. Ты жил слишком близко с ними, низкими. Беги от их мести. Крови хотят они от тебя, крови жаждут их бескровные души. Беги от них туда, где свежий воздух! Ф. Ницше выстрел точно подзатыльник. И он упал, но еще жил. Жил? И быть может, поэтому так счастливо сучил ногами по тяжелому полу камеры следственного изолятора, агонизируя в бурлящей эмбриональной сперматозоидной волне. Дзинь-дзинь-дзинь! Требовательный звук телефона бросает мою руку к трубке. Твою мать, говорю я ей, эбонитовой, однако прислоняю к лепестку уха: – Да? И слышу желчный бесполый голос: – Это Александров? – Я, - тихо, с ненавистью отвечаю, потому что знаю, кто задает вопрос. – А это Ильина-Бланк, - жеманничая, сообщают мне. – У вас душа не болит, молодой человек? – Как? – Вы не платите за квартиру уже девятый месяц. Нехорошо. Уплата квартплаты есть... Телефон есть благо для всего человечества, однако как часто благо выходит нам боком, рассуждаю я, эта жизнестойкая сатрапка из РЭУ, вероятно, готова разорвать мою грудную клетку, чтобы добраться до святая святых кошелька. Телефон есть мука для всего чел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Спасибо за оказанное доверие, - поблагодарил я их и поспешил туда, куда мне было надо.

Куда же?

В театр.

М., шатаясь, шел к пропасти сцены, хватая ртом бесплодный воздух, держал руку на груди - помогал воспламененному сердцу:

– Что? Что ты сказал, Сигизмунд?

– Прости меня!

– Дирижер трубно сморкался в платок.

– Они сказали... сказали, что всех моих. Якова... Марка... Мануила... Ясю... Адусю... Яниночку... Еву...

– Ого, - сказал М., - ты славно поработал, дружище. Они будут убивать, а мы будем рожать.

– Ты простил меня?

– А ты знаешь, - мастер спокоен, - ты правильно сделал. И я тебя прощаю.

– Обнимает за плечи дирижера.

– Пусть твои дети будут... Дай Бог им сто лет жизни! Какая разница, Сигизмунд, кто? Какая разница. Такие времена, друг мой!..

– Ты?.. Ты по правде меня прощаешь?

–

Я тебя обожаю, чертушка!.. Ну-ка, пройдем!.. Раз-два! Раз-два!.. Выше ножку, господа! Опля! Молодцом!..

И они, два смертника, танцуют в омертвелой тишине, лишь скрипят доски.

– Они хотят, чтобы мы ненавидели друг друга? А мы будем любить друг друга! Только любовь нас спасет! Веселее, Сигизмунд! Жизнь продолжается. Задирай ножку, не ленись! Оп! Оп! Пусть будут счастливы... Яков!.. Марк!.. Мануил!.. Яся!.. Господи, кто там у тебя еще?..

– Адуся... у меня... Яниночка... Ева...

– Пусть все они будут счастливы! Оп! Оп! Оп!.. Мы тоже еще будем счастливы!

– Счастливы?

– Ты мне не веришь?.. А ты верь!.. Оп! Выше ножку!.. Хотя что это тебе, милый мой, напоминает?.. Что, Сигизмунд?

– Что?

– Не напоминает ли это тебе, золотой мой, пир?

– Пир?

– Ага. Пир. Пир во время чумы!

И они танцуют, танцуют в обморочной тишине - и скрипят лишь доски. А за их спинами, в глубине, на огромном полотнище... И поднятая в приветствии рука - как карающий меч: "Диктатура есть железная власть, революционно-смелая и быстрая, беспощадная в подавлении..."

– Встать! Суд идет!

И все поднялись. И стоя выслушали приговор по делу Кулешова, убийцы; приговор был справедлив и встречен почти единодушным одобрением.

Потом подсудимому предоставили последнее слово:

– Последнее слово.

– Я, - сказал он, - я... я... я... Не надо так. Вы что? Они же ребеночка спалили. И я не мог по-другому. Я жить хочу, как и вы. Жить хочу. Можно я еще поживу?

– Лицо подсудимого было увлажнено потом, как дождем.

Далекий погребальный звон колокола. Движение теней; потом оглушительный звук выстрелов. И снова тишина - только печальный колокольный перезвон и марионеточные движения теней.

М.

–

один в мире. Он один и на сцене, лежит ничком.