Отдышаться присела в креслице первого попавшегося
летнего уличного кафе и услышала вопрос, не слишком ее удививший:
— Скажите, девушка, вам когда-нибудь снятся сны?
Спрашивающий, сосед по столику, случайный, конечно, — мужчина в светлой, даже на вид хрусткой рубашке. Широкие скулы, светлые волосы, волной зачесанные назад. Хорошее лицо.
На Елену Евгеньевну не смотрел. Разглядывал куколку-сувенир, держа ее перед собой. Смерть ростом в палец, с косой и в балахоне. Из-за балахона, под которым было что-то подложено. Смерть казалась упитаннее обычного.
Создавалось впечатление, что он обращается к ней. Одновременно он пытался заставить Смерть-колобок стоять на столе прямо. Из этого ничего не получалось.
Елена Евгеньевна уже хотела привычным образом отбрить приставалу, который и посмотреть на нее не удосужился. Наверное, мнит себе, что так — «создает впечатление». Еще псих какой, не приведи…
Но он поднял к ней очень светлые глаза, и она увидела, какие они у него нечеловечески печальные.
— Да, — сказала Елена Евгеньевна-вторая против своей железной воли. — Да, мне снятся сны. Сегодня мне приснился очень странный сон. Хотите, я расскажу вам?
Глава 9
Волки
в тот день пришли прямо на территорию базы отдыха. Был январь, Крещение, самая волчья пора, тем более что отдыхающих — ноль и на все три базы один сторож. Он, Павел. Располагаются базы особняком, на длинном мысу-стрелке, протянувшемся к середине Ляшского озера. До берега впереди — полтора километра, до берегов по сторонам — по пять с гаком. Только собак слыхать в звездные ночи.
Дорога — одна-единственная, через лес. Отдыхающим нравится. Летом. Зимой в эти садовые домики без печек только чокнутый поедет. Или якут какой закоренелый. А сторожка, что ж сторожка — ну, шесть человек в ней поместится, ну, восемь.
Вот. Пришли, значит, волки-то. Прямо днем, нагло. За ним, Павлом, пришли. Всю неделю Павловых собак подбирали, а теперь,
надо понимать, человечинки им захотелось. Сладенького.
Павел прервал неторопливый рассказ, почесал под бородой. Продолжил то, что делал. Толстые пальцы его мощных рук двигались удивительно проворно и аккуратно, собирая двигатель катера типа «Амур». Павел только что перебрал его, чахлый, старенький, от 412-го «Москвича», полагающийся «Амуру» по штату.
— А дальше? — не утерпел самый младший из затаивших дыхание оравы ребят.
Видно было, что это городские дети. Их папы и мамы, а по большей части — дедушки и бабушки плескались сейчас за мыском, загорали на травяном пляже, катались на лодках и водных велосипедах, а самые смелые пробовали овладеть сложным искусством виндсерфинга.
Роскошь вроде водных мотоциклов, яхт, парусных гоночных катамаранов имелась на двух других базах, там Павел летом не работал, он их только сторожил зимой.






