Здесь, на базе отдыха «Наутилус», Павел прожил практически безвылазно три года.
«И каких года, — подумалось ему. —
А что сказать, хороших года. Самых тихих три года в твоей жизни, Пашка Геракл».
— Да что ты жо… — оглянулся на детей. — Что ты корму свою отвесил! Сколько раз говорено; стоять прямо и мачту на себя! — заорал он вдруг. Кругленький дядечка на кремовом виндгляйдере «ложке» виновато окунал в воду угол косого треугольного паруса. Свободной рукой махнул ответно.
— Это ж проще, чем велосипед! Эх!..
— Дальше, дядь Паш, — напомнил пацан.
— Что ж дальше, — буркнул Павел, возвращаясь к двигателю. — Вы шкуры в клубе видели?
— Ага. Все четыре.
— Ну вот, а было их пять, потому что одну я подарил.
— Кому подарили, дядь Паш? — спросила пигалица в том возрасте, когда девчонки на пляже еще обходятся одними трусиками.
— Одному человеку подарил. Вырастешь, я тебе тоже подарю.
— Вы их из ружья? — солидно спросил мальчик в пляжной шапочке с удивительным козырьком.
— Ты, Вовка, знаешь, что не из ружья, — отвечал, не оборачиваясь, Павел. Он заканчивал работу.
— Ножиком?
— И не ножиком.
— Дядь Паша его трансформером! — радостно взвизгнул какой-то карапет.
— Дядь Паша всех пять волка голыми руками, — чуть укорачивая и кривя грамматику, пояснил солидный Вовка и оглядел всех. — Поэтому у него шрамов столько.
Руки Павла, шея и лицо, где не было закрыто курчавой жесткой бородой, являли собой прямо-таки переплетение шрамов самой разной величины и конфигурации. То же было и по всему телу, поэтому Павел в любую жару носил тельняшку с длинными рукавами и линялые джинсы, не подворачивая.
— Ничего, мелкота, — сказал Павел, накидывая колпачки на свечи, — на мне заживает
быстро.
Он вылез и захлопнул створки лючка. Уже хотел скомандовать изготовившемуся на водительском сиденье Вовке: «Запускай!» — но тут на верхней ступеньке лестницы, что вела с причала на берег, появилась голенастая некрасивая девочка.
— Вовка! — закричала она. — Автобус суббот-воскресных отдыхающих привез, твоя мама приехала, иди! Вовка умоляюще уставился на Павла.
— Ладно, — сказал Павел. — Без тебя не буду. На полчаса считай себя свободным. И все свободны — марш!.. Ребята кинулись вслед за Вовкой.
— Марш новых отдыхающих встречать, — повторил Павел задумчиво, глядя на убегающую мелкоту с непонятной стороннему взгляду грустью.
«Тоже не мешало бы взглянуть, — подумал он, — какие они там еще новые. Распускаться мне никак нельзя, а то подловят. Хотя если до сих пор никто не явился, теперь и подавно гостей ждать нечего. Быльем поросло. Волна улеглась, да только путь назад тебе заказан. С такой рожей тебя на первом углу узнают, да, Геракл? Да и вообще… вот именно — вообще».






