— Давайте же, черт возьми, выберемся сначала отсюда! Я даже не представляю, как можно обращаться с этими проклятыми часами, а вы?
Профессор Кволт молча помог мне поднять Анну с пола, и мы, насколько могли быстро, понесли ее к лестнице по коридору второго этажа.
— Может, это и не страшно, — пыхтел профессор Кволт. — Может, с часами можно справиться и без особого опыта…
Мы с трудом спускались, Анной на руках по лестнице в кромешной тьме.
— Не хотел бы я попасть впросак с этими чертовыми часами, — сказал я.
Крики мисс Джонсон эхом разносились по коридорам, а от чудовищных звуков джинна вибрировали стены и дрожал
пол.
Наконец мы выбрались из дома. На улице было тепло и свежо, а над нами горела, потухала и вновь зажигалась луна, когда на нее наползали и отходили облака. В воздухе витал некий особенный запах опасности, темная лужайка казалась огромной и дикой.
Мы подняли Анну на плечи и понесли через лужайку к ночным часам.
Дойдя до каменного пьедестала, мы положили Анну рядом на траву, и профессор Кволт проверил пульс. А я тем временем забрался на основание часов и принялся изучать неведомые арабские символы, полный отчаяния и пессимизма.
Со стороны дома раздался ужасающий вопль, который через несколько мгновений был заглушен криком джинна. В окнах готической башни мерцал слабый свет пламени, то вспыхивающий, то меркнущий, и на фоне этих коротких вспышек я в течение нескольких секунд видел, как джинн изменил свой силуэт и отошел от окна. Во что он превратился сейчас — одному Богу известно, но даже силуэта мне хватило, чтобы все тело покрылось мурашками.
— Это очередной из «Сорока Грабителей Жизней», уверенно объяснил профессор Кволт. — Джинн вступает в связь с мисс Джонсон в каждом своем обличье.
— Вы имеете в виду…
что он будет… что все действительно так, и он… Он хочет испробовать все сорок?
Профессор Кволт встал с коленей.
— Все, кроме одного, — спокойно сказал он. — Сороковая ипостась — это ветер пустыни. Это такой сильный смерч, который арабы в Сахаре и называют «джинном». Когда джинн превращается в ветер, это означает, что он вне себя от ярости. Смерч — заключительный, разрушительный акт мести за то, что он долгое время был в заточении. Если верить легендам, такой ветер смертельно опасен и справиться с ним нет никакой возможности.
Я серьезно посмотрел на него:
— Выходит, в конце концов джинн обязательно превратится в смерч?
Кволт кивнул:
— Да, как только покончит с мисс Джонсон.
Я сглотнул слюну и взглянул на ночные часы:
— Короче, мешкать нам нельзя.
Профессор Кволт подошел и встал возле меня.
— Вам надо взяться здесь руками, — начал поучать он. — Да-да, именно так, двумя руками, по обе стороны от стержня.






