Вы правильно заметили в начале нашего собеседования: кое-кому в Штатах вы бы сейчас понадобились - кладезь информации... Но трагедия Линдберга даже этим людям не позволит спасти вас: эмоции порою страшнее самых страшных фактов. Увы, но это так. Нет?
РОУМЭН, ШТИРЛИЦ, ПЕПЕ, МЮЛЛЕР (Аргентина, сорок седьмой) __________________________________________________________________________
–
Где же эта чертова Вилла Хенераль Бельграно?
– пробормотал Роумэн, не отрываясь от карты.
– Мы же где-то рядом! Вот укрылись, гады, даже сверху не найдешь...
– Вы верно прокладывали курс?
– спросил Гуарази.
– Полагаю, что да, - сказал Роумэн и снова прилип к стеклу кабины: горы и леса, леса и горы, ни дорог, ни домов, р ж а в ы е дубравы, зимние проплешины на вершинах, безмолвие...
Пилот снял наушники, протянул Гуарази:
– По-моему, вас вызывают... Говорят похоже, но это не испанский, просят Пепе.
Гуарази, не скрывая радости, - таким Роумэн видел Пепе впервые тронул его за плечо:
– Это включились наши! Молодцы! Лаки появляется в самый последний момент. Это его стиль... Как в хорошем кино...
Он присел между пилотом (<Меня зовут Хосе, если захотите обратиться ко мне дружески, а не как к командиру, я - Хосе>) и Роумэном, прижал наушники, прокричал:
– Слушаю! Это я!
– Говорит Хорхе, - голос был бесстрастный, отчетливо слышимый, говорил на сицилийском диалекте.
– Не кричи так громко. Если плохо слышишь, прижми наушники...
И Гуарази сразу же понял: на земле не
хотят, чтобы кто-либо слышал то, что ему сейчас скажут.
Он не ошибся; коверкая сицилийский сленг, Хорхе пророкотал:
– Я хочу получить только того, за кем вы летите... Одного его... Остальные пусть останутся там... Они нам не нужны, слышишь? Прием!
Гуарази полез за сигаретами, закурил, тяжело затянулся.
– Прием!
– голос Хорхе был требовательным, раздраженным.
– Да... Слышу, - ответил Гуарази.
– Все без исключения?
– До единого. Только ты и тот, за кем едешь... Возвратишься в столицу той страны, что пролетел три часа назад. Понял? Прием!
– Понял.
– У тебя есть соображения? Прием!
– Да.
– Мы их обсудим после того, как ты выполнишь приказ. Прием!
– Я бы хотел связаться с боссом.
– Босса представляю я. Он отправил меня специально, чтобы успеть тебя
перехватить. Прием!
– Я хочу переговорить с ним.
– Ты поговоришь. Когда вернешься домой. Он ждет тебя и очень тебя любит, ты же знаешь... Но это приказ, Пепе. Это приказ. Прием!
Гуарази еще раз тяжело затянулся, потушил окурок о металлический пол и ответил:
– Я понял.
Роумэн, наблюдавший за разговором, спросил:
– Что-то произошло?
– Да, - ответил Гуарази.
– Хорошее?
– Да.
– А что именно?
– Ты же слышал: босс прислал людей, чтобы нас прикрывали...
– Молодец Лаки, - согласился Роумэн.
– Хороший стиль.
– Зачем ты произносишь это имя при пилоте?
– спросил Гуарази.
– Этого нельзя делать. Никогда.






