– Но вы не коллаборировали с нацистами?
– Криста закурила мятую <Лаки страйк>, сразу же увидев постаревшее лицо Пола близко-близко, так близко, что сердце сжало тупой болью.
– Каждого, кто не сражался в партизанских соединениях, не эмигрировал в Лондон и не сидел в гестапо,
поначалу называли коллаборантами, фрекен Кристиансен. Это бесчестно, а потому - глупо. Я продолжал мою практику при нацистах, это верно. Я не скрывал у себя британских коммандос, но я защищал, как мог, людей, арестованных гитлеровцами. В условиях нацизма понятие <защитник> было аморальным... Если человек арестован, значит, он виноват и подлежит расстрелу или медленному умиранию в концлагере. А я оперировал законом, нашим, норвежским законом... Слава богу, в архивах гестапо нашлась папка с записью моих телефонных разговоров, это спасло меня от позора, - за коллаборантами они не следили... Да, у меня в доме бывали чины оккупационной прокуратуры, я угощал их коньяком и кормил гусями, чтобы они заменили моим подзащитным гильотину каторгой, - хоть какая-то надежда выжить... Я хотел приносить реальную пользу моему несчастному народу, и я это делал... Мне больно обо всем этом говорить, но вы можете поднять газеты, - я обратился в суд против тех мерзавцев, которые меня шельмовали... В начале войны они сбежали в Англию, занимались там спекуляцией, за деньги выступали по радио, призывая к восстанию и саботажу, а я, оставшись на родине, защищал саботажников и спасал их от гибели... Я выиграл процесс, фрекен Кристиансен, в мою пользу свидетельствовали те, кого я спас... Кстати, клеветали на меня люди моей же гильдии, адвокаты, они потеряли позиции в правозащитных органах за время эмиграции, - вопрос денег и клиентуры, понятно и младенцу...
– В каких газетах был отчет о процессе?
– Во всех. Да, практически, во всех... Если хотите, я покажу вам. У меня это хранится, хотя, честно говоря, каждый раз начинается сердцебиение, когда пересматриваешь все это...
– Я была бы вам очень признательна, господин доктор Мартенс...
– Вы можете взять с собою копию, потом вернете.
– Спасибо... Перед тем, как я начну диктовать вам фамилии...
Адвокат мягко улыбнулся:
– Перед тем, как вы начнете диктовать фамилии, я все же обязан сказать свои условия... Возможно, вас не устроит мой тариф... Я д о р о г о й правозащитник... Словом, вы будете обязаны выплатить мне в случае успеха н а ш е г о дела - пятую часть той суммы, которую вам перечислят из Мюнхена. Понятно, вы оплачиваете мои расходы по поездкам
в американскую зону оккупации, перепечатку необходимых документов, телефонные переговоры и аренду транспорта. Полагаю, сумма может вылиться в три, а то и четыре тысячи долларов.






