Феликс кивнул.
– Это я, - сказал он.
Он вдруг остановился, присел на корточки и стал что-то разглядывать.
– Вот, - сказал он.
– Посмотрите, Наташа.
Наташа наклонилась. Из трещины в цементе свисал толстый стебель колючки с крошечным цветком на конце.
– Какая прелесть!
– сказала она.
– А я и не знала, что колючка цветет. Красиво как - красное с синим...
– Колючка дает цветок очень редко, - медленно сказал Феликс. Известно, что она цветет раз в пять марсианских лет.
– Нам повезло, - сказала Наташа.
– Каждый раз, когда цветок осыпается, на его место выступает новый побег, а там, где был цветок, остается блестящее колечко. Такое вот, видите?
– Интересно, - сказала Наташа.
– Значит, можно подсчитать, сколько колючке лет... Раз... Два... Три... Четыре...
Она остановилась и посмотрела на Феликса.
– Тут восемь ободков, - сказала она неуверенно.
– Да, - сказал Феликс.
– Восемь. Цветок - девятый. Этой трещине в цементе восемьдесят земных лет.
– Не понимаю, - сказала Наташа и
вдруг поняла.
– Значит, это не наша база?
– сказала она шепотом.
– Не наша, - сказал Феликс и выпрямился.
– Вы об этом знали!
– сказала Наташа.
– Да, мы об этом знаем, - сказал Феликс.
– Это здание строили не люди. Это не цемент. Это не просто холм. И пиявки не зря нападают на двуногих прямостоящих.
Наташа несколько секунд глядела на него, а затем повернулась и закричала во весь голос:
– Товарищи! Сюда! Скорее! Все сюда! Смотрите! Смотрите, что здесь есть! Сюда!
Кабинет директора системы Теплый Сырт был набит до отказа. Директор вытирал лысину платком и ошалело мотал головой. Ареолог Ливанов, утратив сдержанность и корректность, орал, надсаживаясь, стараясь перекрыть шум:
– Это просто уму непостижимо! Теплый Сырт существует шесть лет. За шесть лет не разобрались, что здесь наше и что не наше. Никому и в голову не пришло поинтересоваться Старой Базой!..
– А что там интересоваться!
– кричал Азизбеков.
– Я двадцать раз проезжал мимо. Развалины как развалины. Разве мало развалин оставили после себя первопоселенцы?
– А я там был года два назад! Смотрю, валяется ржавая гусеница от краулера. Посмотрел и поехал дальше.
– А сейчас она там валяется?
– Да что там говорить? Посередине Базы стоит с незапамятных времен тригонометрический знак. Тоже, может быть, марсиане ставили?
– Следопыты просто опозорились, срам на них смотреть!
– Ну почему? Это они же и открыли!
Начальник
группы Следопытов Опанасенко, прибывший всего несколько минут назад, огромный, широкий, ухмыляющийся, обмахивался сложенной картой и что-то говорил директору. Директор мотал головой.
К столу пробирался, наступая всем на ноги, Пучко. Борода у него была взъерошенная, очки он держал высоко над головой.
– Потому что в системе творится тихий бедлам!
– фальцетом закричал он.






