Я подождала, пока группа уйдет, а потом незаметно пошла следом. Они осматривали банкетный зал. Я спряталась за портьерой, укрывающей вход, и слушала, как Франсуаза рассказывает. Мэл очень заинтересовался картинами. Я заменила, что особый интерес он проявляет к четырем миниатюрам шестнадцатого века. Он запросто мог сунуть их в карман. Я наблюдала за ним, пока не убедилась, что он вышел из зала вслед за остальными экскурсантами. Может, стоило предупредить Франсуазу.
Она договорила французский текст и перешла к английскому. Англичане и датчане вежливо слушали. Вдруг мое внимание привлек человек, слушавший Франсуазу с чуть наклоненной головой - эта поза была мне страшно знакома. Знакома до боли. Этого я не ожидала. Отчасти убедив себя, что ошиблась тогда, во время праздника, но в основном потому, что в следующий раз я планировала увидеть его исключительно по собственной инициативе, на моих условиях и когда я того пожелаю. Из своего укрытия я смотрела, как он поднял взгляд к росписи на потолке, следуя за повествованием Франсуазы. Меня немного испугало его лицо.
Он совершенно изменился. На первый взгляд, он похудел, сильно похудел, и черты лица стали другими, но это не все. Дело было в другом, а в чем - оставалось для меня загадкой. Я не могла понять. Подошла чуть ближе, чтобы разглядеть получше, и спряталась за спиной полной датчанки, стоявшей в стороне от группы.
– Предполагают, что это портрет Дайаны де Пойтьерс, - говорила Франсуаза.
– А вот там - портрет нашего пра-пра-пра-прадедушки, Жана Ив Масбу.
Это было ошибкой - заявиться в зал. Франсуаза увидела меня и со свойственной ей щедростью включила в ряды правнучек. Экскурсанты обернулись и уставились на меня.
– А теперь пройдемте, пожалуйста, со мной, - продолжала она, - в библиотеку.
– Она повысила голос, чтобы привлечь внимание французов. Mesdames, Messieurs, voulez-vous me suivre90...
Болтая между собой, народ потянулся в резные двери.
У Тони был шок. Он ужасно побледнел. Не мог шагу ступить. Стоял, едва дыша, и куда подевалась вся его хваленая уверенность. Я молча ждала, пока он немного придет в себя. Зал опустел; Мэл удалился вместе с остальными. До меня доносился голос Франсуазы, монотонно гудящей о des manuscripts enlumines91.
– Мэггс?
– робко произнес Тони. Как мне знаком этот голос. Я была тронута.
– Мэггс?
– повторил он. Губы его дрогнули.
– Не понимаю. Кто ты?
– Он казался больным.
Я была к этому не готова, но что поделать.
– Это мой дома, - уклончиво ответила я.
Он потряс головой, чтобы в мозгу прояснилось.
– Я тебя повсюду искал, - руки его крутили и мяли
невидимую ткань. Воротник рубашки был грязным.
– Повсюду. Всю Францию облазил. Всю.
Мы долго смотрели друг на друга. Он стал другим. Я его не узнавала. Это был уже не тот Тони, от которого я пыталась сбежать в течение шестнадцати с половиной лет.






