Это был худой, застенчивый человек с грустными глазами.
– Ничего не понимаю, - беспомощно сказал он.
– Ничегошеньки. Какое ты имеешь отношение к семье Масбу?
– Это мой дом, - мягко повторила я.
– Я здесь живу.
Лицо его жалобно сморщилось. Он прикрыл его ладонями. Когда он отнял руки, он уже совладал с собою. Я старалась не отводить глаза, не избегать его взгляда.
– Ты изменилась, - сказал он.
Я улыбнулась.
– Ну да. Конечно, изменилась. Я теперь другой человек.
– Ой, брось эти глупые игры, Мэггс, - взорвался он, и я увидела, что это все тот же Тони, человек, которого я оставила на улице Франсуа Премьер.
– Зачем ты меня искал?
– меня разбирало любопытство. Я не понимала, что заставляет его думать, что он хочет меня найти.
– Зачем?
– вопрос ему явно пришелся не по душе.
– Потому что не верил, что ты погибла, - сказал он.
– Тела не нашли. А я бы ни за что не поверил, пока своими глазами не увижу тело.
Я
улыбнулась. Все тот же педант.
– Да, но человек, которого ты ищешь, мертв. Она вышла из туалета в кафе и просто пошла себе дальше.
Он отказывался принять это объяснение. Это был пример той самой туманной фразеологии, которая его больше всего бесила. Эта моя привычка всегда его раздражала.
– Значит, ты просто пошла дальше.
– Вот именно, я просто пошла дальше.
– И что потом?
Я покачала головой. Я не собиралась больше ничего рассказывать. Остальная часть этой истории принадлежала лично мне, и я не хотела, чтобы он расковыривал её и интерпретировал по-своему, подгоняя под собственный взгляд на мир. Стоит ему начать в ней копаться, и я, глядишь, сама перестану во все это верить. Так что я сменила тему.
– Это ты на днях расспрашивал обо мне в банке?
– Да, - сказал он.
– Впрочем, нет. Я спрашивал о Мари-Кристин Масбу.
– Почему?
–
Потому что не мог найти никакой зацепки. На прошлой неделе я был в Лиможе, копался в подшивках газет, надеясь что-то найти, хоть какой-то намек, и вдруг наткнулся на заметку о женщине, погибшей в результате несчастного случая на шоссе № 20, об англичанке, ловившей попутку. Она была датирована двумя днями позже твоего исчезновения. Все это, конечно, было вилами по воде писано, имя другое, но я решил, что попытаться стоит. В больнице мне не помогли, и я попытался найти водителя, Мари-Кристин Масбу.
Было так странно слышать это.
– А почему в банке?
Он пожал плечами.
– Ну, я же не знал наверняка. Приехал в Фижеак, зашел в банк разменять дорожные чеки, и заодно спросил кассира, не знаком ли он с семьей Масбу.
– Да, это наш банк, - сказала я.
Он посмотрел на меня с хорошо знакомым мне раздражением. Он всегда раздражался, когда я настаивала на своем видении мира, если мой взгляд отличался от его.
– Что ты ещё спрашивал?
– Только о семье. И все.






