Несомненно. Мы бы с тобой горы своротили, ты и я. Прославились бы на весь свет.
Я улыбалась и продолжала ждать.
– Ты ведь лжешь, да?
– сказал он уже гораздо менее уверенно.
Я открыла ящик стола.
– Что ты делаешь?
–
нервно спросил он.
Я достала конверт. Протянула ему.
– Что это?
– Семьдесят тысяч семьсот сорок пять франков, - ответила я.
– Все, что оставалось у Крис. Я закрыла счет сегодня утром. Возьми их. Пусть это будет компенсация.
Он робко взял конверт и открыл.
– Ой, ради бога, - сказала я, - не стоит пересчитывать. Просто бери их и катись отсюда.
Он с сомнением смотрел на деньги.
– Ты блефуешь насчет полиции, да?
– Нет.
– То есть ты все обдумала как следует и решила со всем этим покончить?
– Он поверить не мог. Качал головой.
– Да какого черта-то? Я думал, ты умнее.
– Я не со всем покончу. Я перестану быть Крис.
– Так это одно и то же.
– Боюсь, что так, - сказала я.
Он был очень напуган, но успешно скрывал это. Смотрел, как будто вдруг потерял ко мне всякий интерес, словно я уже не достойна его внимания.
– Ну что ж, - сказал он, сгребая банкноты.
– С чем тебя и поздравляю. Это немного не то, на что я надеялся, но принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, это лучше, чем ничего. Увидимся как-нибудь.
Остаток дня я приводила в порядок дела. В половине седьмого, когда коз пригнали с пастбища, птице задали корм,
овец напоили, и рабочие сыроварни засобирались по домам, я неспешно вернулась в замок, отыскала номер, который оставил мне Пейрол, и позвонила. Потом пошла на кухню. В воздухе витал густой аромат чеснока. За окном ребятишки резвились в лучах уходящего солнца. Селеста лежала в шезлонге, курила. Tante Матильда резала на салат помидоры. Франсуаза мыла фасоль в дуршлаге под краном. Это моя семья, подумала я. Открыла рот, чтобы заговорить, и не смогла. Не доверяла своему голосу.
Tante Матильда подняла глаза. Я покачала головой. Она деликатно отвела взгляд и продолжала резать. Для устойчивости я оперлась плечом о косяк двери.
– Я ненадолго отлучусь к себе в комнату, - проговорила я наконец.
– Я позвонила в полицию. Когда они объявятся, проводите их в мой кабинет.
Она кивнула.
Я сняла футболку, в которой проходила весь день, и юбку, которую мне пришлось взять назад у Франсуазы, и как следует вымылась, словно готовясь к какой-то важной церемонии. Я хотела быть чистой и полностью готовой, изнутри и снаружи. Это был странный день, безымянный. Технически, я была никем. Я сбросила все прежние имена. Очутившись снова в прохладной, сумрачной комнате с полуопущенными шторами, с кочанами роз на стенах, я села перед трюмо и в последний раз обратила взгляд на женщину по ту сторону зеркала.
– Марина Джеймс, - представилась я.
Она серьезно смотрела на меня и хотела услышать что-нибудь еще. Тогда я повторила:
– Марина Джеймс.






