— Я приняла тебя за другого!
— Почему так рано? Еще не время снимать маски!
— Сценарий изменился!
— В самом деле? А мне никто не сказал! Стоявшая поодаль жирафа с короткой шеей наклонилась к певцу:
— Что такое?
— По всей видимости, большая сцена со сниманием масок должна произойти прямо сейчас!
— А почему мне никто не сказал?!
— О нас всегда забывают. Мы ведь всего-навсего хор… А с чего это вдруг
старик Трумпель облачился в наряд обезьяны?
Мимо в пируэте пронеслась нянюшка Ягг, врезалась в слона в смокинге и обезглавила зверя по самое туловище. Свои странные действия она сопроводила пояснительным шепотком:
— Мы ищем Призрака, понятно? Только тс-с!
— Но… Призрак ведь мертв!
— Их, Призраков, так запросто не убьешь, — ответила нянюшка.
С этого момента по хору, как круги по воде от брошенного камня, пошли слухи. Лучше места для слухов, чем хор, в жизни не сыскать. Есть люди, которые ни за что не поверили бы высшему духовному лицу страны, вздумай тот утверждать, что небо синее, — даже если бы он в подтверждение своих слов предоставил письменные свидетельства от седовласой матери и трех девственниц-весталок. Зато эти люди без оглядки верят любьш словам, которые случайно услышали за своей спиной поздно ночью в самом низкопробном трактире.
Какаду повернулся и стянул маску с попугая…
Бадья сотрясался от рыданий. Это было хуже, чем в тот день, когда взорвался кефир. Это было хуже, чем полоса сильной жары, от которой сошел с ума целый склад с «Ланкрским Особо Острым».
Опера превратилась в
пантомиму.
Зрители
хохочут.
Пожалуй, единственный, кто все еще оставался в маске,
был сеньор Базилика. Он наблюдал за суетой в хоре с той степенью надменного изумления, которую позволяла передать его собственная маска, — и это, как ни удивительно, было довольно много.
— О нет, — простонал Бадья. — Такое нам замолчать не удастся! Он никогда больше не вернется. Мы приобретем дурную славу, и уже никто никогда не захочет прийти в мою Оперу!
— Никто никогда что? — промямлили у него за спиной.
Бадья оглянулся.
— О, сеньор Базилика, — промолвил он. — Я и не заметил, как вы подошли… А я как раз… Надеюсь, вы не подумали, что подобный балаган творится у нас каждый день!
Сеньор Базилика, слегка покачиваясь, смотрел сквозь Бадью. На нем была рваная рубашка.
— Ктотта… — произнес он.
— Прошу прощения?
— Ктотта… ктотта ударил меня по голове, — произнес тенор. — Сстакан воды пжжалста…
— Но вам ведь… как раз сейчас… петь, разве нет? — проговорил Бадья. Схватив оглушенного тенора за воротник, он сделал
попытку притянуть его поближе. В результате он лишь сам оторвался от пола, и туфли его теперь болтались на уровне колен сеньора Базилики.






