— Знакомишься с новыми местами.
— Ага, — ответила матушка. — Примерно каждые пять миль ты с ними и знакомишься.
— Правда, иногда бывает скучновато.
— По-моему, эти клячи еле плетутся.
К данному моменту в дилижансе не осталось никого, кроме ведьм и огромного толстяка, что продолжал храпеть под своим платком. Все остальные предпочли присоединиться к путешествующим на крыше.
Главной причиной этого стал Грибо. Руководствуясь безошибочным кошачьим инстинктом выбирать людей, которые терпеть не могут кошек, он тяжело прыгал на чьи-нибудь колени и устраивал путешествующему веселую жизнь типа: «Ура-ура, молодой масса вернулся на плантации!» Таким способом он приводил свою жертву в состояние безропотной покорности, а потом засыпал, с когтями не настолько глубоко запущенными в кожу, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы жертва понимала: вздумай она вздохнуть или пошевелиться — и эта кровь немедленно прольется.
После чего, убедившись, что человек полностью смирился с ситуацией, Грибо начинал вонять.
Откуда исходил запах, было совершенно непонятно. Во всяком случае, не из какого-либо видимого отверстия. Просто минут через пять кошачьего «сна» воздух над Грибо насыщался всепроникающим ароматом унавоженных ковров.
В данный момент нянюшкин кот обрабатывал толстяка. Однако ничего не получалось. Первый Раз в жизни Грибо нашел брюхо, слишком большое даже для него. Кроме того, от беспрерывных волнообразных подъемов и спусков его уже начинало подташнивать.
Раскаты храпа сотрясали дилижанс.
— Да, не хотела бы я оказаться между
ним
и его пудингом, — заметила нянюшка Ягг.
Матушка смотрела в окно. По крайней мере, матушкино лицо было обращено в ту сторону, тогда как глаза ее сосредоточились на бесконечности.
— Гита?
— Что, Эсме?
— Можно задать тебе один вопрос?
— Обычно ты не спрашиваешь моего разрешения, — удивилась нянюшка.
— Тебя не удручает, что люди не умеют думать как следует?
«О-хо-хо, — подумала нянюшка. —
Похоже, я вовремя выдернула ее из привычной среды обитания. Да здравствует литература».
— Ты это о чем?
— О том, что люди постоянно отвлекаются.
— Честно говоря, Эсме, не могу сказать, что когда-либо всерьез задумывалась над этим.
— Например… ну, например, если бы я спросила тебя: Гита Ягг, вот представь, в твоем доме пожар, какую вещь первым делом ты кинешься спасать из огня?
Нянюшка закусила губу.
— Это что, ну, как его, один из личностёвых вопросов-ловушек?
— Именно.
— То есть из моего ответа ты хочешь узнать, что я за человек…
— Гита Ягг, я знаю тебя всю свою жизнь и
знаю
тебя как облупленную. Твои ответы меня не особо интересуют. Но все же ответь.
— Пожалуй, я бросилась бы спасать Грибо.
Матушка кивнула.






