— Потому что это показывает, какая я добрая, заботливая и вся из себя ответственная, — продолжала нянюшка.
— Вовсе нет, — отрезала матушка. — Это как раз показывает, что ты относишься к людям, которые стараются дать наиболее правильный, положительный ответ. Тебе вообще нельзя верить. Это самый что ни на есть ведьмовской ответ. Уклончивый и лукавый.
На лице нянюшки появилось горделивое выражение.
Храп перешел в быстрое хлюпанье. Носовой платок зашевелился.
— …Пудинг из патоки, пжлста, и побольше перчкцы,,.
— Эй, он что-то говорит, — подняла палец нянюшка.
— Разговаривает во сне, — ответила матушка Ветровоск. — Он давно уже болтает.
— Надо ж, а я ни разу не слышала!
— Ты большей частью отсутствовала в дилижансе.
— О.
— На последней остановке он говорил о блинчиках с лимоном, — сказала матушка. — И о картофельном пюре с маслом.
— От твоих описаний у меня слюнки потекли, — ответила нянюшка. — Слушай, где-то в мешке должен был заваляться пирог со свининой…
Храп
резко оборвался. Вверх взлетела рука, отбросившая носовой платок в сторону. Открывшееся лицо оказалось дружелюбным, бородатым и… маленьким. Человек одарил ведьм робкой, намекающей на свиной пирог улыбкой.
— Желаешь кусочек, господин хороший? — предложила нянюшка. — У меня и горчичка найдется.
— О, неужели, милая дама? — визгливым голосом отозвался толстяк. — Ну надо ж, уж и не припомню, когда последний раз ел пирог со свининой. Ой…
Толстяк скорчил гримасу, как будто сказал что-то не то, но тут же его лицо снова радостно расплылось.
— А еще есть бутылка пива, если хочешь промочить горло.
Нянюшка принадлежала к той категории людей, которым зрелище того, как едят другие, доставляет почти такое же удовольствие, как и сама еда.
— Пиво? — отозвался мужчина. — Пиво? Знаете, обычно мне пиво не позволяется. Якобы оно мне вредит. А на самом деле я бы отдал
что угодно
за бутылочку пива…
— Простого «спасибо» будет достаточно, — нянюшка передала ему бутылку.
— И кто ж тебе не позволяет пить пиво? — полюбопытствовала матушка.
— По сути, я сам виноват, — донеслось сквозь облако крошек. — Сам угодил в эту ловушку…
Звуки снаружи изменились. Мимо замелькали огни города. Дилижанс замедлил ход.
Толстяк судорожно затолкал в горло последний кусок пирога и влил туда же остатки пива.
— О, чудо… — произнес он, после чего откинулся на спину и скока закрыл лицо носовым платком.
Но тут же отогнул один уголок.
— Только никому не говорите, что я с вами разговаривал, — предупредил он. — Однако знайте: отныне и вовек Генри Лежебокс ваш верный друг.
— И чем же ты занимаешься, Генри Лежебокс? — осторожно осведомилась матушка.
— Я… ну, можно сказать, я работаю
горлом.
— Понятно. Мы так и подумали, — кивнула нянюшка Ягг.






