И проявил немалую изобретательность, пытаясь
скрепить то, что разбилось. Это ты виноват, что мы не расстались раньше.
– Хорошо, пусть буду виноват я.
– Нет, серьезно. Это из-за тебя все у меня сложилось так, а не иначе.
– Тебе подлить?
– Да, спасибо. Йоханнес, скажи мне, неужели тебе никогда не хотелось совершить какое-нибудь безумство? Без оглядки?
– Да Боже упаси.
– Это правда, что говорят про тебя и Ригмор с Мыса?
– Раз говорят, значит, так оно и есть.
– Не знаю, хотела бы я, чтобы это оказалось правдой, или нет.
– Стало быть, не знаешь, - отозвался я.
– Ну а теперь за тебя, Аннемари! У тебя еще все впереди!
Она отставила рюмку.
– Ты мне разонравился. Никогда бы не подумала, что мне доведется сказать такое. Но я вынуждена. Если бы ты мне хоть чуточку нравился, я бы швырнула эту рюмку тебе в лицо. Но я просто-напросто от тебя устала.
– Какая оригинальная реплика, не забыть бы занести ее в общую тетрадь. Лет двадцать уже меня не оставляет мысль написать повесть. Теперь у меня есть реплика.
– А я подозреваю, все ящики у тебя забиты дурацкой писаниной. Ты прикидываешься, заметаешь следы, ты стареющий мечтатель, вот ты кто!
– Попала! В самое яблочко. Стареющий! Это же прямое попадание.
– Нет, - сказала она.
– Не это тебя задело. Когда ты охаешь, нипочем не догадаться, что у тебя болит.
– Да, старый лис семерых волков проведет.
– Я же не слепая, - сказала она, - я же вижу, во многом ты его превосходишь. Но когда я сравниваю, как же мало в тебе мужества... и безрассудства.
– А-а, догадываюсь, ты говоришь сейчас об Александре. Где уж мне с ним равняться, с этим Аладдином! На его стороне все преимущества. Да, присватался журавель к дикой утице, оба и улетели за море.
– Почему ты называешь его Александром, его зовут Харри, - сказала она.
– Мне бы хотелось...
– Чего бы тебе хотелось?
– Ничего... Скажи-ка лучше, о чем ты думаешь! Ты, конечно,
считаешь, что я была с ним, что я с ним спала! Да?
– Естественно.
Аннемари повысила голос едва не до крика. Позабыв, кто на кухне. Хотя Маргрете, наверное, так и так была недалече и все слышала.
– Ты не веришь мне, - сказала она, - я же вижу. Ты мне и раньше не доверял, я знаю. И когда я жила в городе, тоже не доверял. Можешь не сомневаться, мой друг, я жила там в свое удовольствие и занималась любовью, когда у меня было на то желание!
– Аннемари, - сказал я, - видишь на столе книжечку? Приподними ее.
– Цепочка!
– растерянно выговорила она. Вернее, выдохнула.
Взяла в руки и стала разглядывать.
– Красивая.
Тонкие звенышки медленно перетекли из одной руки в другую. Потом она положила цепочку на прежнее место и снова накрыла книжечкой. Это было старинное издание "Перелетных птиц" Блихера*.
* Стен Стенсен Блихер (1782-1848) - датский писатель и поэт. "Перелетные птицы" - один из его лирических сборников.
Так цепочка на столе и осталась.






