В Книге Бытия приводится поговорка: "Сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом" (10, 9).
– Телефонограмма!
– говорю я отдуваясь.
В машине сидит Кай. Он уезжает в санаторий. Его хорошенько закутали. Приспособили сиденье, чтобы он мог прилечь. Я вижу все это необыкновенно отчетливо, пусть мои мысли и далеко. Рядом с Каем сидит в убогом наряде Хансигне. Она улыбается, обнажая испорченные зубы, хотя на самом деле ей хочется плакать. Кай тоже улыбается. Я вижу по его глазам, он от меня чего-то ждет. Да, мой мальчик, я обязан был проводить тебя, обязан.
– Всего доброго, Кай! Я непременно пришлю тебе книжки. Про древность, верно? И помни, я жду тебя, нам предстоит исследовать Песчаный остров. До свиданья!
Они трогаются. А я бегу дальше, унося с собой разочарованный мальчишечий взгляд. Древность! Ерунда на постном масле! Исследовать Песчаный остров! Чушь собачья! Мой мальчик, если бы ты знал, у меня сейчас на карту поставлено все!
Я толкаю дверь в лавку. У Хёстов, похоже, переполох. Я натыкаюсь с разбегу на растерянную фру Хёст.
– Как же это, как же это!
– кудахчет она, распушив все свои перья, и бросается меня обнимать.
– Слава Богу, причетник, слава Богу!
Она так задушевно это выпалила, бесстыжая баба! Да она просто клад, хоть и малахольная! Я прижимаю ее к себе так крепко, что у нее занимается дух. Мною вдруг овладевает радостное смятение, я целую ее. И спрашиваю:
– Где она?
Я подымаюсь по лестнице на второй этаж. Я сдерживаю себя и ступаю медленно, и при
этом я невесом, я парю - меня окрыляет безудержное ликование.
Дверь стоит нараспашку. Я знаю, это дверь в ее комнату, хотя и ни разу там не был. В комнате немыслимый беспорядок, но я скорее угадываю это, чем вижу. Я вижу только Аннемари. Она сидит перед зеркалом и причесывается. Густые темные волосы. Бархат черных глаз. Рот алый, как шиповник.
Она увидела меня в зеркале. Мы встречаемся глазами. И глядим друг на друга. Долго-долго.
Я киваю ей. Мне отчего-то смешно. Прислонясь к косяку, я снова киваю. И улыбаюсь. Аннемари улыбается в ответ. Сперва испуганно, потом - широко и радостно.
На комоде возле двери - пачка сигарет. Я редко курю сигареты, но сейчас беру и закуриваю. Кавардак в комнате невероятный, на полу - два раззявленных, битком набитых чемодана. Все правильно.
Меня чуть-чуть удивляет, что я все еще продолжаю пребывать в состоянии пьянящей невесомости, хотя мне все уже ясно. Мы вновь встречаемся глазами. Да, теперь я вижу. Это не та Аннемари, какой она была вчера или позавчера. Сегодня она - воплощенное событие. Во взгляде ее спокойствие свершения и холодноватая ласка. В ней произошла внезапная перемена. Произошла нынешней ночью.
– Бедный Йоханнес!
– говорит она.
– Бедный Пигро!
– говорю я.
– Он так рвался пойти со мной, что
ему прищемило лапу.
– Как мне его жалко, - произносит она.






