ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лжец, Автор - Хансен Мартин, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Лжец Хансен Мартин Лжец, Автор - Хансен Мартин, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Мартин А. ХАНСЕН ЛЖЕЦ Роман Перевод с датского Норы Киямовой Анонс Рано ушедший из жизни датский писатель Мартин А. Хансен (1909-1955) оставил после себя помимо сборников рассказов и эссе пять романов. Самый известный из них - "Лжец" (1950). Он выдержал 26 изданий, был переведен на 9 языков, ему посвящено много литературоведческих и критических работ. Это роман о дорогах, которые мы выбираем, о поисках истины и любви. 1 Тринадцатое марта. Туман. Нафанаил, мне пришло на ум рассказать тебе кое-что. Но а может, мне просто нужно с кем-нибудь перемолвиться. Особенно-то рассказывать не о чем. Сегодня тринадцатое марта, Нафанаил. Пятница. На дворе туман. До вечера еще далеко, но в комнате у меня так сумрачно, я едва разбираю, что я пишу. Ну да это не имеет никакого значения. Тринадцатое марта. Туман. Туманы у нас стояли и прежде - когда лед облег остров. Но не такие мягкие и волглые, Нафанаил. Я встал сегодня затемно и увидел: ночью остров заволокло туманом. Деревья в саду угольно чернеют корой. А вот елей моих за садом почти и не разглядеть. Неужели весна? Кроме шуток? Постучи по дереву. Если на Песчаный остров пришла весна, она посеет в сердцах смуту, вот я чего опасаюсь, Нафанаил. Сдано червонной масти с лихвою - десять штук. Но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я пустил его - птица вылетела прямо у него из-под носа и, порская из стороны в сторону, скрылась за деревьями. Пигро покосил на меня глазами: мол, почему не выстрелил? А я переломил ружье, вынул патроны и повесил его на сухой сук.

И побежал обратно, той же самой тропинкой. Пес трусил за мною с понурым хвостом. Он был явно сбит с толку.

Прибрежные луга вместе с Садом Эльфов тянутся на добрый километр. Я бежал всю дорогу и отчаянно запыхался. Вот и Мыс. Я пронесся через площадку, где сушат белье, толкнул дверь в кухню и - прямиком в комнаты. Ригмор была в гостиной, разбирала скатерти и салфетки.

– Брось все это!...

– выпалил я.

– Живо!... Резиновые сапоги и пальто! Живо!

Я подождал ее на площадке для сушки белья. Она вышла, туго повязанная светлым платком, что очень шло к ее точеной головке. А в лице - ни кровиночки.

– Давай, - сказал я, - в темпе.

Я бежал впереди, рысцой. Хотя нет, сейчас впереди мчался Пигро.

Я обернулся. О, она бежала за мной с таким видом, точно я позвал ее к телу убитого, клянусь!

Тут я перешел на шаг и сказал:

– Да нет же, Ригмор, ничего не случилось. Я думал, ты поймешь. Прилетел вальдшнеп! Все-таки прилетел, черт возьми! Я не стал без тебя стрелять. Ты должна это видеть. Но постой, может, нам незачем так торопиться. Который час? Почти половина шестого. У нас в запасе еще полчаса сносной видимости. В сумерках будет уже не то. Но мы успеваем. Ну, что ты на это скажешь?

Она разочарованно улыбнулась.

– Дорогая моя, ну не надо так огорчаться из-за того, что мы друг другу наговорили. Все эти убийственно холодные слова - забудь их! Девочка моя, все образуется. Конечно, образуется. Это благоприятный знак, понимаешь? то, что прилетел вальдшнеп. Можно сказать, знак свыше! Улыбайся себе на здоровье, но это очень и очень добрый знак! Мы должны помочь друг другу, верно ведь? Я могу многому научить тебя. Это звучит чертовски самонадеянно, но, когда дело касается других, я и впрямь неплохо соображаю. Мы придумаем, как и с чего тебе начать. Ты должна что-то создать,

что-то совершить, ты же этого хочешь. И ты к этому придешь. К черту упаднические послевоенные настроения! С чего ты взяла, будто жизнь - бессмысленна? Да, я набитый дурак. Я знаю это, знаю. Иди сюда! Время не терпит! Видишь, катятся светлые камушки? Это галстучники. Смотри, взлетают. Да, друг мой, это весна! Я не знаю, что с нами обоими станется. Я не знаю, что станется с тобой и со мной. Вон те, острокрылые, - это зуйки! А те, что поупитаннее, с черной головой и шеей, - кулики-сороки. Стоят, пялятся, точь-в-точь как морские пехотинцы у входа в Тиволи*. Нет, я не знаю, что с нами обоими станется, не знаю. Но может быть, я начал рассуждать не с того конца. По дурной привычке. Вся наша замечательная новейшая цивилизация зиждется на понятии счастья, движима погоней за счастьем.