ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лжец, Автор - Хансен Мартин, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Лжец Хансен Мартин Лжец, Автор - Хансен Мартин, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Мартин А. ХАНСЕН ЛЖЕЦ Роман Перевод с датского Норы Киямовой Анонс Рано ушедший из жизни датский писатель Мартин А. Хансен (1909-1955) оставил после себя помимо сборников рассказов и эссе пять романов. Самый известный из них - "Лжец" (1950). Он выдержал 26 изданий, был переведен на 9 языков, ему посвящено много литературоведческих и критических работ. Это роман о дорогах, которые мы выбираем, о поисках истины и любви. 1 Тринадцатое марта. Туман. Нафанаил, мне пришло на ум рассказать тебе кое-что. Но а может, мне просто нужно с кем-нибудь перемолвиться. Особенно-то рассказывать не о чем. Сегодня тринадцатое марта, Нафанаил. Пятница. На дворе туман. До вечера еще далеко, но в комнате у меня так сумрачно, я едва разбираю, что я пишу. Ну да это не имеет никакого значения. Тринадцатое марта. Туман. Туманы у нас стояли и прежде - когда лед облег остров. Но не такие мягкие и волглые, Нафанаил. Я встал сегодня затемно и увидел: ночью остров заволокло туманом. Деревья в саду угольно чернеют корой. А вот елей моих за садом почти и не разглядеть. Неужели весна? Кроме шуток? Постучи по дереву. Если на Песчаный остров пришла весна, она посеет в сердцах смуту, вот я чего опасаюсь, Нафанаил. Сдано червонной масти с лихвою - десять штук. Но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Потому что высказанное, оно - уже существует. Доподлинно. И унылое однообразие

дней нарушается. И все может плохо кончиться. И тогда, Йоханнес, мне придется выбирать.

– Да.

– Не можем же мы встречаться украдкою, по темным углам, а потом выходить на свет Божий, делая вид, будто ничего не произошло?

– Нет.

– О чем ты сейчас думаешь?

– Если мне позволено шутить, то я думаю, как бы исхитриться дать самому себе пинок под зад и вылететь из школы. По-моему, мне там не место.

– А как же ты вчера говорил, что классная комната перед тобой раскрылась?

– Все верно, Ригмор. Более того, я выработал вчера некую теорию, даже целое мировоззрение, как жить дальше. Я приуготовился к тому, что сердце мое не будет знать покоя. И разве это не оправдалось? Оправдалось дальше некуда, но в каком-то смысле моя теория провалилась. С треском. Я ничего не смог предугадать, я был как лист перед ветром. Из меня никогда не выйдет выдающегося педагога. Ну а то, что я, выражаясь высоким штилем, прелюбодействовал с женою ближнего своего, - вот это самое скверное. Не потому, что я сожалею. Но потому, что мною овладел злой дух разрушения.

– Ты сказал

мне, что веришь в Бога. А пристойно ли было говорить об этом здесь?

– Нет, как раз здесь это было уместно.

– Йоханнес, я чего-то не понимаю. Я не берусь рассуждать о мировых проблемах, о войне, о предназначении жизни. Я могу судить лишь по себе. В сущности, я всегда жила благополучно, и тем не менее моя жизнь потеряла смысл. Как же тогда верить в Бога?

– Верить должно. Когда бессмысленность достигает своего предела, ты видишь, что жизнь - это поле битвы, где противоборствуют два начала. А нейтральной полосы не дано.

Немного времени спустя в сопровождении Пигро, с ружьем на плече, я уже шагал по направлению к Палочнику. Мы выбрали тропинку, которая огибает Песчаную гору с севера и лепится по косогору, над прибрежными лугами. Большими угловатыми глыбами двигались тяжелые тучи, между ними ясно сияло свежее, умытое небо. Было все еще ветрено, но без мокрети. Море поседело, как будто его только что пересек Левиафан. Мне почудилось, что в одной из блескучих водомоин попискивают кулики-сороки, но увидеть их я не увидел. Над потемневшим лугом, где стаял весь лед, вилось штук пять чибисов. Через пригорок перекатилось несколько светлых комочков и поднялось в воздух станичка галстучников. В воздухе были и другие стаи, они перелетывали с места на место, свистя крыльями, кружили над берегом.

В голове одной большой стаи летели серые ржанки, остальные были - галстучники и зуйки; на поворотах зуйки посверкивали ослепительно белыми брюшками.

В Палочнике обосновалось уже несколько белобровых дроздов. Мы еще не успели углубиться в лес, как Пигро сделал стойку.