И что же? Не прошло и получаса, как этот стойкий и оловянный переспал с женою другого своего приятеля. Ну, как тебе эти принципы? Не шатки ли они? Сперва мы с тобою взмываем с волною, потом нас бросает, швыряет на мель*.
* Парафраз стихотворения А. Стуба "Плаванье по морю житейскому".
– И все равно, Йоханнес, у тебя это не настолько серьезно, как мне хотелось бы. Потому тебе меня и не понять.
– Может быть, моя девочка. Ты у меня такая задумчивая, а я не желаю задумываться.
– И все же выслушай. Выслушай меня. Ты должен понять, что ты разрушил, Йоханнес. Я так ждала твоего прихода. Но теперь, когда я останусь одна, жизнь всерьез потеряет для меня всякий смысл. Мне будет еще хуже - потому что вчера вечером ты мне открылся. Мы стояли на террасе, ты рассказывал так, будто я что-то для тебя значу. Тебе нужно было с кем-то поделиться, и ты выбрал меня. Ты мне этим помог. Я вдруг почувствовала, что, пожалуй, не все во мне еще умерло. Знаешь, что я подумала после нашего разговора? Я подумала: еще не поздно начать сначала, главное, чтобы в тебя кто-то верил. Теперь ты начнешь сначала, думала я. Только где оно, это прекрасное вчерашнее, Йоханнес? Оно уже не живет во мне. Ты пришел сюда вовсе не с добрыми намерениями. Тебе нужен был партнер, с которым бы ты мог забыться. Ты был необуздан и зол.
– Да, ты права.
– Я ждала тебя, но не таким - после вчерашнего. А ведь я ждала тебя. Когда они вчера вдвоем уходили домой, я уже знала, что ты проиграешь. Я ждала тебя.
Ждала, что ты придешь и будешь горевать.
– По-твоему, я способен убиваться из-за трех эре?
– Если бы ты пришел сюда погоревать!
– Хорошо хоть, ты не говоришь мне: "Бедный!" Я бы этого не вынес. А вообще, ты чудесная! Ты чудесная и стоишь тысячи других!
– Любимый, как я тебя ждала! Но я ничего не могу поделать, раз ты так повел себя. Все это, друг мой, бессмысленно. Бессмысленно, бессмысленно и еще раз бессмысленно. Я так мало значу для тебя. Вчера я думала иначе. Но ты убил вчерашнее. Убил во мне что-то живое. Я ничего не могу поделать. До того все бессмысленно. Ты все обратил в ложь. Ты оказался на поверку злым и необузданным.
– Да, чудесная повелительница эльфов, милая моя, плаксивая колдунья. Я такой, я злой. Ты - колдунья, а я - злой дух, почему бы нам не справить шабаш. Для тебя не тайна, как тешились некогда ведьмы с чертом. По весне, на горе Нербьерг. Давай и мы!
– Пусти, Йоханнес.
– Не пущу, ты же этого не хочешь.
– Отпусти! Я не знаю, что я с собой потом сделаю.
– Так оно еще слаще.
– Отпусти! Ведь я полюбила тебя с первого дня.
– Правда?
– Ты не должен был знать об этом.
– Не плачь. Ну не надо.
– Йоханнес, я бы тебе никогда этого не сказала.
– Знаю, мой друг.
– Я говорила это сотни раз, на все лады. По телефону, по-всякому. Чтобы скрыть, что я действительно люблю тебя.
– Да.






