Они упрямо сидели под крыльями «орла», не желая сдвинуться с места. Раз уж три тысячи лет ждали, подождут еще денек.
Фостер Джи Мак-Уильямс смотрел на странных людей, слушал их непонятный спор, потом коротко, но крепко выругался, отправился в город и напился до потери сознания. Его разбудили на следующее утро и отвезли на аэродром. Накануне он пил греческое «узо» вперемешку с рисовой водкой и виски, голова у него разламывалась от боли. Он постоял с минутку, глядя, как йемениты с бурдюками лезут на борт.
— Боже милостивый! — вырвалось у него.
— Капитан Мак-Уильямс, — раздался голос у него за спиной. Он обернулся и увидел рослую, стройную девушку лет двадцати, одетую в синие шорты, блузку и сандалии.
— Меня зовут Хана. Я полечу
с вами и буду заботиться о пассажирах.
Теперь рейс показался Фостеру действительно интересным. Он неистово пялил глаза на Хану, но она не обращала на него никакого внимания.
— У вас есть какие-нибудь инструкции? Это ведь наш первый такой рейс.
— Какие, к черту, инструкции! Вы держите этих туземцев подальше от кабины, но сами, конечно, можете входить в любое время. И пожалуйста, зовите меня Текс.
Фостер снова начал наблюдать за посадкой. Очереди йеменитов не было конца.
— Сколько человек вы думаете напихать в машину?
–
— У нас сто сорок человек по списку.
— Что? Вы в своем уме? Да мы с места не сдвинемся! Сделайте одолжение, Хана, сбегайте к кому надо и передайте от моего имени, чтобы половину оставили.
— Капитан Мак-Уильямс! — взмолилась девушка. — Они ведь такие легкие.
— Фисташки тоже не тяжелые, но это не значит, что их можно взять миллиард.
— Ну
пожалуйста! Я обещаю вам, что никаких хлопот у вас с ними не будет.
— Еще бы! Мы не доберемся и до конца взлетной полосы, как никого не останется в живых.
— Капитан Мак-Уильямс! Мы в отчаянном положении. Англичане приказали немедленно вывезти их из Адена. Они каждый день переходят границу сотнями.
Фостер что-то буркнул. Работники лагеря, стоявшие рядом, затаили дыхание. И тут он совершил ошибку: посмотрел Хане в глаза. Снова принялся считать, немножко поразмышлял и решил, что при некотором везении старая лохань может подняться в воздух. А уж там он как-нибудь не даст ей упасть.
— Ну, давайте, — бросил он. — Мне-то что! Так или иначе, это мой первый и последний рейс.
Начальник лагеря вручил ему окончательный список. В самолет влезли сто сорок два человека. Хана принесла еду и медикаменты. Наконец по трапу поднялся сам Фостер. Страшная вонь ударила ему в нос.
— Мы не успели их выкупать, — извинилась Хана. — Не знали, когда вы прилетите.
Он заглянул в грузовой отсек. Самолет был битком набит тщедушными людьми. Испуганные, они сидели на полу, скрестив под
собой ноги. Запах стоял ужасный.






